Болото

Марфа иногда могла на полуслове замолчать и уставиться вдаль. Как будто спит. Яна вежливо ждала – минуту ждала, две – а потом начинала трясти старуху за плечо: ну что ты, ты же начала рассказывать, продолжай.

На природе у Яны проснулся аппетит волчонка, старуха же почти ничего не ела, и когда Яна предлагала: «А может, сырники сделаем?», удивленно таращилась. Она могла на сутки забыть про еду. Пища была для нее средством поддержания жизни, но не удовольствием. Но больше всего Яну раздражало, что когда речь заходила о болоте, Марфа как будто бы запиралась внутри самой себя.

Становилась похожа на дом с наглухо закрытыми ставнями и гвоздями заколоченной входной дверью.

Иногда Яна начинала даже подозревать, что дело тут не в строгости тайны, а в обычной человеческой манипуляции. Хитрая старуха чувствует, что любопытство ест Яну изнутри, вот и треплет нервы. Иногда кинет пару реплик, как обглоданную кость голодному псу. «С болотом нашим такие силы связаны, что тебе туда соваться точно не стоит», – например.

Или: «Если ослушаешься и пойдешь ночью в тот лес, то пропадешь, а если нет – никогда такой, как прежде, не будешь». И всё. И всё! Иногда Яне хотелось треснуть кулаком по ее обтянутому смуглой морщинистой кожей черепу. Пытка секретом – самая худшая из инквизиторских пыток, которые она могла себе вообразить.

– Давайте я вам тоже свой самый страшный секрет скажу, – однажды предложила Яна. – Никогда и никому не признавалась – боялась, за сумасшедшую примут. А вам – скажу.

А вы мне взамен – про болото, все подробности.

Яна и не ожидала, что старуха проглотит наживку, это был слепой выстрел в пространство, без надежд и жажды результата. Но та неожиданно заинтересовалась.

– Что за секрет? Ты что-то видишь? Голоса слышишь?

– И то, и другое, – важно приосанилась Яна.

– Говори.

– А вы не обманете? Я потом узнаю все, что хочу?"

"– Настанет время, и узнаешь, – как-то недобро усмехнулась Марфа. – Расскажи, кого видела.

– Ладно… Инкуб ко мне ходит, давно.

Одиннадцать лет мне было, когда он впервые пришел. И чем дальше – тем чаще появляется. В последнее время совсем обнаглел, может и несколько раз в неделю прийти.

– Кто? – удивилась старуха.

– Инкуб… Ну как объяснить… Демон ночной. Черт, по-нашему.

Больше всего Яна боялась, что старуха обесценит ее секрет недоверчивым смешком. Или – что, пожалуй, еще гаже – снисходительной интонацией. Так сделали бы Янины родители, вздумай она с ними поделиться.