Боги среди нас

Я прокрался по темному коридору, осторожно потянул на себя ручку.

— Открыто, — послышался из квартиры приглушенный голос.

«Топоры».

На поясе повинуясь мысленной команде, появилось оружие. Рукоять удобно легла в ладонь. Я рванул дверь на себя и быстро шагнул в комнату.

В студии почти не было мебели. Матрас в углу, на грязном полу, да стоявшее в центре комнаты кресло, в котором виднелся силуэт сидящего человека — вот и все, что было в комнате.

— Убери оружие. Я не враг тебе.

Щелкнул выключатель и я поморщился от вспыхнувшего в комнате света.

— Я ждал тебя, — хрипло произнес он.

— Где Азазель?

— Ну, уж точно не здесь, — усмехнулся боец и развел руками.

Я ощутил разочарование смешанное с яростью.

— Ладно, шутки в сторону, — неожиданно заявил боец. — Он на старом складе. В одном заброшенной деревне. Километров пятьдесят от города.

— Вот так просто? — удивился я.

— Они выгнали меня из семьи, — пояснил боец.

— Это как?

Он встал с кресла и обернулся. Во всю спину красовался огромный заживающий ожог.

— Такова цена выхода, — ответил он на незаданный вопрос. — Сведение татуировки. Тебе дают выбор: нож или огонь. Я выбрал огонь.

— Больно было наверное? — спросил я.

Боец криво усмехнулся. И его улыбка вышла очень уж невеселой:

— Семья была для меня всем. Но они отказались от меня. A раз так с чего бы мне их покрывать?

В глазах мелькнули уже знакомые багровые искры.

— Верю, — кивнул я.

— Я буду болеть за тебя.

— Болеть не надо, выздоравливай, — участливо посоветовал я, развернулся и вышел из квартиры.

Убивать его было бессмысленно. Он уже сам себя наказал. Вернее семья, которая в один момент сделала из него изгоя. Теперь он никто. И смерть будет для него освобождением от моральных терзаний. А давать ему успокоение я не собирался.

* * *Деревня, название которой я не запомнил, надежно укрылась в самых настоящих ебенях. Огражденное от мира густым лесом, с подъездом по лесным дорогам, на которых большегрузы и лесовозы пробили глубокую колею.

Единственным ориентиром была старая дорога для длинных железных повозок, называемых поездами. Вернее, от нее остались шпалы. Сам путь густо зарос бурьяном, как, впрочем, и все окружающее меня.