Боги среди нас

По ладони растеклось тепло, сменившиеся приятным покалыванием в кончиках пальцев. Руна правды. И когда знак наполнился силой, я хлопнул сидевшего на диване парня по плечу, и мягко произнес:

— Возможно, мы сможем найти взаимопонимание, не так ли?

Глаза парня затянула мутная пелена. Я усмехнулся: этот тип поддался очень легко.

— Зачем вы следили за той девушкой в баре? — мягко спросил я. — Расскажи мне все.

— Аззазель приказал присмотреть за девушкой, пока он будет разговаривать с Видаром, — безжизненным тоном ответил тот.

Ага, значит, моего нового знакомого зовут Аззазель. На всякий случай я уточнил:

— Аззазель — это блондин в строгом черном костюме?

Парень кивнул. Послушно, как марионетка.

— Ну, будем знакомы, Аззазель, — пробормотал я. — Теперь я знаю кто ты такой. Осталось только узнать, где ты живёшь.

Парень нахмурился, пытаясь понять смысл моих вопросов.

— Зачем он попросил вас наблюдать? — снова спросил я парня.

— Чтобы устранить проблему.

— Поясни-ка, каким образом, — я уже понимал к чему он ведёт, но хотел, чтобы мои догадки подтвердились.

— Если бы разговора между Аззазелем и Видаром не получилось, то надо было ее убить.

— Что?

— Она не должна была остаться в живых, — безразлично произнёс парень.

— Вот как?

В душе начинало разгораться жгучее пламя черной злобы. Просто решить вопрос. Интересно, эти парни решились бы убить Катю просто там, в баре? Или проследили бы за ней до какого-нибудь тихого места? Суки! Ну и суки!

— И что же ты планировал, подонок?

— Она красивая, — он пьяно улыбнулся.

Слушать дальнейшие откровения выродка относительно ее планов было противно.

— Где Аззазель и его бойцы прячут гадалку? — ледяным тоном потребовал я ответа.

Парень послушно продиктовал адрес. И я удовлетворенно кивнул. А потом, из наруча выскользнула цепь. Словно по команде она обвилась вокруг шеи бойца. Пелена спала с глаз собеседника. Он содрогнулся, захрипел, глядя на меня с удивлением и ужасом. Его руки сами собой потянулись к удавке, пытаясь ослабить хватку.

«Душа противника поглощена».

Я спокойно вытер лезвия топоров о толстовку одного из убитых и спрятал оружие за пояс. Подошёл к стеллажу, взял с него кусок грязной, промасленной тряпки.