Боец. Лихие 90-е

Стакан на пол было упал, но я его в воздухе умудрился перехватить и с разворота обрушил удар в висок Максу, исполнив подобие бэкфиста. Макса повело, и тот, теряя равновесие, к окну пошел, словно пританцовывая. Я как будто бы случайно ногу бедолаге подсек, и еще более случайно схватил за шкирку, координируя «полет». Так бы Максимка в стенку головой врезался, а с корректировкой — вылетел в окно.

Приземлился с хлопком и воплем:

— Моя нога…

Живой значит, ну, в принципе, со второго этажа не высоко падать. Я выглянул и обнаружил проблемного жильца в клумбе среди бычков, он за ногу держался и выл.

Тук… алкаши как подкошенные на пол завалились. А я, отряхнув руки, пошел дверь Лене открывать.

— Заходи, хозяюшка.

Лена в квартиру залетела с сжатыми кулаками, наизготовку.

— Где эта падла?! Ой… что они тут устроили!

— Да вот решил из окна выйти, — я плечами пожал. — А этих двух в сон потянуло.

Хозяйка презрительно на тела посмотрела и к окну бросилась, завидела алкаша.

— Живой! Я ему сейчас покажу, кто тут корова!

Начала разбросанные по комнате вещи Максима собирать и из окна выкидывать, прямо ему на голову. Я молча наблюдал за происходящим, дожидаясь, когда Лена с арендатором счеты сведет. Свою часть договора я выполнил, а как именно она очистит площадь от чужого барахла — это мне без разницы.

Глава 18

— Прости, хозяйка, никакая ты не корова, — это Максимка в себя пришел и смекнул, что произошло.

Протрезвел сразу, к окну на коленях подполз, прощения вымаливать. Нога у него оказалась не поломанной, был бы трезвый, убился бы нахрен, а так даже от скорой, которую ему предложила вызвать сжалившаяся Лена, алкаш отказался.

— Поздно пить боржоми, когда почки отвалились!

С этими словами хозяйка, поднапрягшись, выбросила из окна самогонный аппарат, а следом — целый ящик самогонки.

— Что ж ты творишь, мондовошка! — алкаш за голову руками схватился, видя, как разлетелся на куски, ударившись об асфальт, его самогонный аппарат.

Я в их разборки не лез, всё равно мужику облом — хату я обратно не отдам. Придется ему теперь к женушке возвращаться и клясться-божиться, что все осознал, «друзей» из жизни вычеркнул и вообще пить бросит.