Боец. Лихие 90-е

Однако Максимка за базар отвечать не собирался, как только я его отпустил, он дверь захлопнул и вместо того, чтобы защелку скинуть, заперся.

— Вали отсюда, ху*путало! — завизжал оттуда поросенком недорезанным.

— Куда! — бросилась было хозяйка.

Я дверь попытался дернуть, чего там ее ломать, тонкая, но Лена мне по рукам ладошкой ударила.

— Не надо! Где я потом новую возьму!"

"Не вопрос, логично. Я прикинул, как по-другому в хату попасть, чтобы без порчи имущества, пока Максим благим матом заходился за дверьми.

Я же из подъезда выскочил, виноград и трубу глазом смерил, ну и полез на второй этаж, благо лето — окна нараспашку открыты. Надо было видеть рожу алкаша, который, не переставая материться, в одних трусах, сигарету подкуривал, сидя на диване, когда я в окно влетел.

— Опаньки, — изумленно сказал он, а сигарета безучастно повисла на нижней губе.

Так и замер статуей мыслителя. Майка на босу грудь, морда, как и полагается, наглая, щетинистая и неполнозубая. Я приметил еще два тела — один на ковре лежит, отдыхает. Другой у кресла, рядом с шкафом-стенкой валяется.

— Иди отсюда, по-хорошему не понял?! — пришел в себя Макс, слюни в стороны брызжут, глава навыкат.

Рука — раз, и к ножу потянулась, там у него на столе, на газетке перекус разложен был — огурчики, помидорчики из засолки.

— Мужики, наших бьют! — заорал Максимка.

Это у них, по ходу, клич такой был. Тела, что только что валялись бездыханными, глаза открыли, как на автопилоте начали подниматься, что-то мыча. Один бутылку в руку взял, другой граненый стакан. И вот эта вот троица на меня двинулась, пояснять, что я не прав.

— Че, козел, а, — Макс нож из руки в руку перекинул и пырнул в воздух.

Я попятился, оглядываясь, уперся в стул со спинкой и им отмахнулся. Чем алкашню только на ответные действия спровоцировал. Они бросились на меня одновременно, втроем, кто чем замахиваясь. От удара бутылки я уклонился, проваливая алкоту, но ударить не успел, второй герой меня стаканом огреть решил — пришлось из рук его выбивать. Я ударил по запястью мужика кончиком ботинка, заставляя разжать руку.