Битва президентов

 – Вспомнив о возможном прослушивании, Корчиньский осекся, но потом заговорил вновь, не в состоянии контролировать усиливающееся раздражение: – Выходит, все это было зря? Не такой уж я богатый человек, чтобы разбрасываться автомобилями.

– Конечно, – подтвердил Мышкевич, хотя был неплохо осведомлен о состоянии банковских счетов своего босса и отнюдь не считал его нуждающимся в деньгах.

– Тогда в чем дело, Марек? Как мог пан прокурор подвести меня в столь трудный для всех нас час?

– Не мог же он услышать на записях самописцев того, чего там на самом деле не было.

– Они действительно были драматическими? – оживился Корчиньский. – Может быть, их как-то можно использовать в моей президентской кампании.

– Вряд ли, – ответил Мышкевич. – Вернее, слова пилотов определенно нам не помогут. Они ругали последними словами, э-э… покойного президента.

– Ругали моего брата? За что?

– Стас заставил их садиться в Смоленске. Летчики отказывались это делать. – Выдержав паузу, Мышкевич добавил: – Якобы. Это все домыслы. Теперь уже никто не узнает, в чем там было дело, сколько ни расшифровывай записи. Хотя возня с ними действует мне на нервы.

– Мне тоже, – сказал Корчиньский. – Поэтому я попрошу разобраться с этим пана Шеремета.

Упоминание Анджея Шеремета, занимающего пост генерального прокурора Польши, вызвало невеселый смешок Мышкевича.

– Бесполезно, – сказал он. – Генеральный прокурор уже выступил на специальной пресс-конференции и попрекнул коллег за то, что исследование черных ящиков затягивается на неопределенно долгое время. При этом он подчеркнул, что не видит причин для недоверия российской стороне.

– И что?

– Этим он фактически сообщил о своем нейтралитете. Пан Шеремет не намерен выдвигать какие-либо обвинения против русских.

– Еще один пособник Кремля, – с ненавистью процедил Корчиньский.

– Все они получат свое, – успокоил его Мышкевич. – Как только ты займешь место брата.

– Но каким образом? У меня нет ни одного козыря на руках. Ты же знаешь, что мои противники разыгрывают карту сближения с Москвой. Что я могу им противопоставить? Ругань пилотов перед катастрофой? Вот если бы они проклинали не Стаса, а русского диспетчера…

– Будь он неладен, – поддержал босса Мышкевич, – этот проклятый самолет вместе с его черными ящиками.