Битва президентов

– Не имеет значения, фальшивка это или подлинник, – послышался в трубке голос. – Насколько я понял, фильм снимался там же, где упал польский самолет?

Тутахашвили зыркнул на Филина:

– Эй, где велись съемки?

– Возле аэродрома «Северный», – торопливо ответил Разин, радуясь, что ему не приходится держать растопыренную ладонь на столе. – Всего в двухстах метрах от места крушения. Вид тот же. Если вы обратили внимание, то в объектив попали забор и здание автоцентра. Это верные ориентиры. Их ни с чем не спутаешь.

Когда Тутахашвили перевел сказанное президенту, тот задал еще один вопрос:

– Когда был сделан ролик?

– Когда был сделан ролик? – спросил Тутахашвили.

– Двадцатого апреля, – ответил Разин без запинки. – Через полторы недели после настоящего крушения.

Выслушав своего верного служаку, Шахашвили тихо произнес:

– Этот чекист нам больше ни к чему.

– Понял, – произнес Тутахашвили, скользнув равнодушным взглядом по сгорбленной фигуре пленника.

– А с этим Разиным, боюсь, может приключиться несчастье, – продолжал Шахашвили. – Нынешней весной Кура очень бурная. Люди в ней все тонут и тонут. Одним больше, одним меньше…

– Понял, – повторил Тутахашвили.

– Как только закончишь там, немедленно ко мне.

Не попрощавшись, Шахашвили оборвал разговор. Филин, тщетно пытаясь угадать, о чем идет речь, умоляюще смотрел на Тутахашвили.

– Тебе повезло, – сказал он. – Президент тебе поверил и простил за то, что ты пытался его обмануть. – Отвернувшись, Тутахашвили выразительно подмигнул жандармам и распорядился по-русски, специально, чтобы его смог понять Разин: – Отведите нашего дорогого гостя в душевую и помогите ему привести себя в порядок.

– Я не…

Не дав Филину договорить, Тутахашвили закончил тираду:

– Вымойте его с ног до головы… вернее, с головы до ног, хе-хе. Как того журналиста из аджарской газеты, помните? Он еще позволил себе намекнуть, что убийство Жвании – дело рук нашего президента.

– Мерзавец… Грязная свинья без чести и совести… – загомонили жандармы.

– Ну, он пересмотрел свою точку зрения, – оборвал их Тутахашвили. – Я так думаю.