Битва президентов

Погибли или исчезли все известные мне исполнители чудовищного замысла. Одних отравили газом, другой без вести пропал в Грузии, третий был застрелен в ходе задержания. Но это не значит, что дело будет закрыто. Остальные будут найдены, чтобы предстать перед следствием. Я лично прослежу за этим.

– Желаю удачи. – Тон Корчиньского был сух и нейтрален. Он принял решение. Он не собирался идти на уступки.

– Неделя, – выдавил из себя Астафьев. – Мне нужна хотя бы неделя, чтобы найти и предоставить вам неоспоримые доказательства.

– Нет. Неделя это слишком много.

– Пять дней.

– И снова нет.

– В таком случае, – сказал Астафьев, – я готов сделать вам предложение, от которого вы не сумеете отказаться.

– Господин президент недавно перечитывал «Крестного отца»? – съязвил Корчиньский.

– Вы заплатили за фильм двадцать миллионов долларов. Я компенсирую вам затраты и позабочусь о том, чтобы вам выплатили в два раза больше за понимание и терпение. Всего три дня. Не спешите отказываться, Мирослав. Вы ничего не теряете.

Перед зажмуренными глазами Корчиньского засияла восьмизначная цифра, пылающая, как божественные письмена. Его голосовые связки напряглись, чтобы выразить согласие. Тогда, массируя горло, Корчиньский открыл глаза и посмотрел на маленький красно-белый флажок, стоящий на углу стола. Как только увеличенная копия этого флага появится в кабинете Корчиньского, двадцать и даже сорок миллионов долларов перестанут ему казаться такой уж внушительной суммой.

– У вас, у русских, – заговорил Корчиньский, облизывая пересохшие губы, – есть одна поговорка, которая мне нравится.

– Наоборот, – поправил Астафьев. – Журавль в небе, а синица в руках.

– Пусть так. Смысл от этого не меняется?

– Назовите сумму сами, Мирослав. Я уверен, что мы изыщем возможности отблагодарить вас по достоинству."

"– Поскольку это для вас столь важно, – сказал Корчиньский, – то я обещаю отложить пресс-конференцию до завтра.