Битва президентов

Когда в молочном тумане появилось размытое изображение самолета, злоумышленники одновременно подняли головы, проводили его взглядами и перекинулись фразами, не оставляющими сомнений в преступности их намерений.

Съемки велись из кустов, отчего в кадр то и дело попадали расплывчатые ветки и листья. Неизвестный оператор комментировал происходящее по ходу дела, но, разумеется, комментарии его были отрывочны и лишены какой-либо конкретики. Сколько Корчиньский ни прислушивался, сколько ни листал русско-польский словарь, разобрать ему удалось лишь четыре реплики:

«Вот они… кажется, их пятеро… меня не замечают… рассеивают дым»…

Ловя снижающийся самолет в кадр, оператор неожиданно выругался и побежал прочь, с хрустом ломая ветки.

– Как считаешь, его поймали? – осведомился Мышкевич, отрывая взгляд от монитора.

– Вряд ли, – ответил Корчиньский. – В противном случае у меня в руках никогда бы не оказалась эта видеозапись.

– Ею мог воспользоваться кто-то из спецслужб…

– Знаешь, Марек, плевать мне, кто снимал ролик и кто передал его Шахашвили.

Мышкевич встал, заложил руки за спину и подошел к открытому окну, за которым открывался вид на узкую, зеленую варшавскую улицу.

– Будь здоров, Марек, – сказал он не слишком дружелюбным тоном.

– Спасибо, Мирек… – Мышкевич деликатно высморкался. – Это все весенние сквозняки. Закрыть окно?

– Нет, – ответил бледный, как поганка, Корчиньский. – Я и так почти не дышу свежим воздухом, а ведь президенту необходимо иметь железное здоровье…

Он не сказал «будущему».

К сожалению, не совсем, а почти. О, это коротенькое слово, мешающее насладиться почти достигнутым успехом, почти одержанной победой, почти сбывшимися мечтами!

Стараясь не подавать виду, Мирослав Корчиньский был полон сомнений, неуверенности и потаенного страха.