Black u0026 Red

Работала в какой-то фирме. Потом непонятно что. То ли уволилась, то ли уволили. В последние годы нигде не работала. Вместе с тем купила квартиру в Красногорске в новостройке. Сколько сейчас квартиры стоят? То-то. На кредитках у нее средств хватает – это фактически на житье, на текущие расходы, она деньги снимала, тратила, мы проверили. А поступали на ее счет приличные суммы практически регулярно.

– Может, она была содержанкой? – предположила Катя. – Какого-нибудь олигарха? А что? Потом надоела, вышел какой-то конфликт.

Олигарх нанял высококлассного киллера, и тот ее укокошил. А в квартире искал материалы, компрометирующие босса. В вашу версию «не ограбления» это вполне укладывается. И вообще… это было бы здорово.

– То есть как это здорово?

– Ну, в смысле интересно для читателей, для прессы, есть что писать мне, как все подать, обыграть, – Катя оживилась.

– Экая ловкая вы с выводами.

– Но разве в вашу версию, Федор Матвеевич, моя не укладывается?

Гущин засопел.

– Включите-ка машинку, вы умеете, – кивком он указал на компьютер.

 – Так, вот эта папка. Тут у меня ее фото, что мы в квартире изъяли. Вот она голубушка, Вероника наша.

Потерпевшую Лукьянову Катя видела там, в квартире, во время осмотра – мертвой. А сейчас с экрана монитора на нее смотрела Лукьянова живая, улыбающаяся.

– Тянет она, по-вашему, на любовницу олигарха? – спросил Гущин. В его голосе сквозило сомнение.

Лукьяновой было на вид лет сорок: крашеная стриженая блондинка, крупная, коренастая. Вроде и симпатичная, и одновременно мужланистая – черты лица резкие, волевые.

Нос длинный, скулы выдаются. Этакая типичная спортсменка – лыжница, биатлонистка, а может, даже мастер спорта по бегу с препятствиями.

– Вкусы у мужчин разные, – осторожно заметила Катя.

– Ну да, ну да, – Гущин кивнул. – Только, будь я олигархом, выбрал бы за свои кровные кого-нибудь покрасивше этой бабы, мир ее праху.

Из розыска Катя вернулась задумчивая и вместе с тем оживленная. Прежние страхи, связанные с ночным убийством, казались чем-то уже совсем стыдным, досадным (с чего это она так разволновалась, дура, даже вон к психотерапевту кинулась), а дело-то, кажется, того-с… С каким-то непонятным пока душком.

Вроде как ограбление, а вроде и нет. Вещи из квартиры пропали, а Гущин считает, что пропали лишь «носители информации» и кое-что для отвода глаз. Кое-какие факты указывают на то, что Лукьянова находилась у кого-то на содержании, что позволяло ей не работать и при этом жить припеваючи.