Black u0026 Red

Но каждый раз, возвращаясь домой, в их квартиру, которую Лена превратила в такое стильное уютное современное гнездо, он чуял… по-звериному чуял все эти ее запахи: пот, слизь, вонь несвежих чулок, грязного белья в критические дни, лак для волос, лак для ногтей, духи, крем для тела, крем для лица, желудочную отрыжку, оливковое мыло, мочу…

Она была живым существом, и пахло от нее, как от живого существа. И не ее вина была в том, что он чуял, как волк, то, что нормальный обычный человек учуять бы не мог.

Эта вот мятная паста.

– Гай, ты где?

– Я в ванной.

Она проснулась, подала голос. Она всегда была чуткой и заботливой, всегда спала вполглаза, словно карауля его…

– Тебе что, плохо?

– Мне хорошо.

– Сейчас еще так рано…

– Спи, Лена.

– Ты точно в порядке?

– Я же сказал тебе.

– А те таблетки… ты их принимаешь?

– Да.

– Деметриос говорил мне, что курс нельзя прерывать, иначе никакого эффекта не будет.

– Спи, я сейчас.

Жена была очень заботливой.

Гай открыл дверь ванной. Из спальни до него дошла волна запаха – ее запаха. Это было что-то живое, тухлое и теплое, слишком похожее на логово.

На их общее логово."

"Глава 8

О пользе сквернословия

Насчет убийства в Красногорске Катя начала звонить в местный уголовный розыск на следующий день прямо с утра: что, как, есть ли новости. Из всего она хотела слепить небольшой репортаж для криминальной хроники недели в «Вестнике Подмосковья».

– По крайней мере, во время осмотра этих вещей мы в квартире не нашли. А они были, это соседи подтверждают.

Катя так и озаглавила файл с черновиком – «рыбой»: убийство с целью ограбления.

Ей вспомнился дом потерпевшей Вероники Лукьяновой. Зеленая башня-новостройка. Четырнадцатый этаж, а всего девятнадцать. И при этом убийца рискнул спуститься с крыши при помощи какого-то там горного снаряжения. Прокурор вон промышленный альпинизм вспомнил…

Она снова перезвонила в Красногорск. На этот раз начальнику ОВД.