Black u0026 Red

А затем у меня болела задница и спина болела, а врач лагеря решил, что я застудил почки, перекупался, и меня отправили домой… Потом я часто думал об этом… было стыдно, но я хотел… Было стыдно, страшно, но я хотел…

– Хотите до сих пор?

– Я мужчина.

– Вы красивый мужчина. Вы знаете, что вы очень привлекательны?

– Я лучше умру.

Деметриос встал, подошел к нему. Он мог торжествовать: сеанс гипноза удался. Но вместо торжества были лишь жалость и сострадание. А тот прежний жгучий профессиональный интерес пропал.

– Это было и прошло, – сказал он. – Прошло. Вы слышите?

– Это было со мной.

– Это было со многими до вас. И это прошло, – повторил Деметриос. – Кончилось. И в этом нет никакого позора. Вы сейчас проснетесь.

– Да.

– Вы проснетесь на счет «тринадцать». Я начинаю считать: раз… два…

Когда он произнес «тринадцать», Ермаков глубоко вздохнул. Пошевелился.

– Ну вот и все. Запомните, в этом нет никакого позора, – повторил Деметриос.

– В чем?

– Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Вы уснули и разговаривали во сне. У меня такое правило, пациенты должны знать, что было с ними в процессе гипнотического сеанса. – Деметриос вытащил из ящика диктофон, перемотал, однако, не всю пленку. – Вот послушайте. Только спокойно. Бояться больше нечего, нарыв лопнул. Вы слушайте, а потом мы с вами обсудим это. Я пока кофе сварю покрепче, чаем зеленым тут не обойдешься.

Он закрыл дверь кабинета, оставляя Ермакова наедине с записью.

Глава 23

31.08. – вид на Кремль

Катя была вызвана в управление по тревоге поздно вечером в субботу, как и все члены следственно-оперативной группы. Перестрелка в центре Москвы на Пятницкой улице и бешеная гонка по набережным – подобного не было давно.

– Такой наглости с девяностых не припомню. Таких фортелей, таких кренделей, – полковник Гущин был в бешенстве.

Гроза бушевала. И в прямом, и в переносном смысле. В ночном небе полыхали молнии, гремели раскаты грома. Гущин стучал кулаком по столу: упустили, прошляпили! И все это тонуло в шуме ливня – обильного, как потоп.

К утру поступило сообщение из института Склифосовского, куда срочно был доставлен раненый фигурант. Его прооперировали, но состояние его оставалось крайне тяжелым.

– Ни фамилии, ни адреса свидетеля мы не знаем.