Бирюк

Так, шустрил, пока я отлеживался.

Да, если покумекать, то все равно я склоняюсь к версии, что тут все своими было организовано. Быков чисто как исполнителей для грязной работы привлекли. Потому что ну как бы действовали реальные бандюки? Варианты: наехали бы на самого Ольшанского. Они сейчас так оборзели, что и в больницу бы сунулись, и охрана им похрен. Отмудохали для начала, а не дошло бы — и замочили бы этого Орехова, донося мысль о серьезности намерений.

И если бы и похитили Сашку, то не стали бы мочить сразу.

— Кто тебя может ненавидеть прям до невозможности, Иван Палыч? — спросил я задумчиво.

— Да откуда ж мне… Нет, я знаю, что характер у меня не сахар, Шаповалов.

— И все же, если хорошо подумать.

Ольшанский отхлебнул остывший чай, скривился и нахмурился. Задумался на пару минут, но потом решительно мотнул седой головой.

— Нет, Коля. Ну не любить меня может кто, злиться там, но чтобы вот так… Дочь воровать мою… Ну это же совсем надо башки и страха не иметь.

К сожалению, мир меняется не в лучшую сторону. И то, что для тебя, Иван Палыч, дичь и мерзость недопустимая, для нового поколения беспредельщиков в порядке вещей.

— Я закончил! — негромко сказал медбрат из коридора, и задумавшийся Стальной король вдруг оживился.

— Так, схожу я тут… — поднялся он, но тут в дверях появилась Сашка.

— Ты чего не спишь? — удивился я, потому как выглядела она не особенно бодрой.

— Потому что знаю своего папу, — улыбнулась она слабо. — Ты же бедного парня пытать уже собрался, да? Да и Колю тут затиранил, небось.

Это она меня, что ли, от папани спасать подорвалась?

— Да твоего Шаповалова затиранишь, как же. Его и асфальтоукладчиком, похоже, не проймешь.