Без любви не считается

Пусть Марк запомнит меня сдавшейся, но не сломленной. Бегать за мужиками не мой конек, а вот убегать от них… Короткий сигнал мобильника оповещает о новом сообщении, и я лениво вожу взглядом по экрану. Вспомнила на свою голову. И где только почту мою взял? Читаю очередное чувственное стихотворение от Лукаса с призывом вернуться, душевного отклика ноль.

В начале наших отношений я буквально таяла от его нежного обращения и заботы, но уже через пару месяцев все это начало меня откровенно душить. Казалось неправильным, раздражающим, навязчивым.

Разговоры о свадьбе, детях, общем бизнесе и доме с двумя мохнатыми лаппхундами [3]. Мечты Лукаса – до жути наивные и сладкие, как его обожаемая лакрица, от запаха которой меня мутит. Мы попросту не совпали во взглядах на жизнь. В первые недели знакомства под оглушительный вой гормонов это не бросалось в глаза, но потом стало таким очевидным, что невозможно не заметить. Во мне угасла страсть, его романтические порывы не могли спасти ситуацию. И сейчас не смогут, а я не из тех, кто остается на добровольной привязи ради комфорта или из чувства вины. Расставание ведь никогда не является концом в чистой мере, оставим эту роль смерти, только она ее заслуживает. Расставание – это смена направления, новый путь. Надеюсь, Лукас поймет это до того, как я вернусь в Финляндию. Не хотелось бы еще одной драматичной сцены с его участием.

Отправляю почту Лукаса в черный список. Теперь он сможет связаться со мной, только если приедет сюда и затарабанит в дверь. Громкие ритмичные удары заставляют содрогнуться, и я в ужасе распахиваю глаза.

Пора начинать следить за мыслями, что-то оживают они слишком быстро. На секунду представляю, как в комнату входит полуобнаженный Марк, но быстро прогоняю картинку.

– Кто?! – кричу я.

– Ди, это я! – отзывается Дима. – Можно войти?!

– Да!

Брат распахивает дверь. Он выглядит свежим: лицо выбрито, волосы уложены, но во взгляде и в скованости плеч заметно напряжение.

– Доброе утро! – говорю я, поворачиваясь на бок.

– Уже половина первого, – подмечает Дима и подходит к постели.

 – Тебе плохо? Нога болит?"

"– Нет. С чего ты взял?

– Ты ни разу не спустилась. Даже не завтракала.

Выпячивая нижнюю губу, строю умиленную мордочку и протягиваю руку Диме:

– Ты волновался, старшенький? Это так мило.

Он усмехается, обхватывая мою ладонь, садится рядом и молчит, вглядываясь в мое лицо.

– Дим, что случилось?

– Ты точно в порядке?

– Да. Что за вопросы?

– Какое-то предчувствие мерзкое. Сам не пойму.