Без любви не считается

– А ты на что рассчитывал?

– Да ни на что! Я живу своей жизнью и никого не нянчу! Ясно?!

Молча киваю. Беспокойство накрывает новой волной. Мне все это не нравится. Как далеко может зайти Соня? Я видела ее взгляд, это только начало.

– У нас все еще вечер без осуждений? – ехидно спрашивает Марк.

Поднимаю голову, заглядывая в его глаза. Железный характер дает о себе знать металлическим привкусом на языке. Осуждать кого-то – это значит думать, что ты умнее. Что справился бы лучше. Но проблема в том, что ты не можешь этого знать, а предположения ничего не стоят.

– Марк, – ласково говорю я, – я же эгоистичная сука. Ты забыл? Мои бывшие, конечно, под машины не прыгали, хотя… кто их знает? Но я точно не тот человек, который будет тебя судить за то, что ты выбрал себя.

– Ди, я сразу тебя предупрежу, не жди от меня помощи, если полезешь решать эту ситуацию. Любое мое действие Соня расценит как шаг навстречу.

– Принято и одобрено.

Марк приподнимает уголки губ, мышцы на его лице расслабляются, а руки на моих бедрах оживают.

Улыбаюсь ему в ответ, приятная слабость проносится мурашками по коже. Тяжесть от разговора уносит ветер, мне тепло и спокойно в этом коротком мгновении тишины и обоюдного понимания. Жизнь сложная, люди бывают глупыми и злыми, повороты судьбы не всегда кажутся правильными, а ошибки оставляют шрамы, но в минуты романтического забвения всему этому нет места.

– Теперь ты довольна?

– Не совсем.

– И что еще тебе рассказать?

– Почему Рождественский? Это твоя настоящая фамилия?

– Меня привезли в больницу шестого января.

Нашли на парковке у торгового центра. Медсестра, заполнявшая карточку, наверное, была романтичной натурой, потому что многих просто записывают – неизвестный, а потом это и становится фамилией.

– Сколько тебе…

– Около года. Днем рождения выбрали двадцать шестое января – день, когда меня перевели из реанимации в обычную палату.

– А…

– Не искал. Мне не интересно.

Возвращаю Марку взгляд, полный сочувствия, но не жалости, и делаю глубокий вдох, наслаждаясь ароматом сандалового дерева.

Все это уже далеко, а мы здесь. Взрослые, сильные, смелые… иногда, в зависимости от ситуации. Уютная темнота, разбавленная мягким светом фонаря, кажется безопасной и откровенной. Гребаная подростковая романтика, из этого невозможно вырасти.

– Время без капризов почти закончилось, – напоминаю я.

Марку не нужно повторять дважды. Он тянется к моим губам, сердце сбивается с ритма.