Я Гордый часть 2 (СИ)

И если что, это я о слезах смеха говорю.

— И чего же хочет этот не вовремя явившийся господин?

— Не уверена, но вроде тебя хотят женить.

— Что, опять?! — охренел я. — Вроде мы с отцом все решили.

— Тогда не знаю. Может быть, убить. Я не расслышала точно. Поэтому приводи себя в порядок, чтобы твое тело выглядело красивым.

— Умеешь ты утешить, — буркнул я, направляясь в душ. — А теперь брысь, и жди меня там. Раз уж ты такая умная, то будешь присутствовать при нашем разговоре, иначе я могу его сгоряча и прибить.

— А это тоже часть твоего обучения. Ты должен уметь быстро реагировать на изменения обстановки, не полагаясь на всяких советников. А если и прибьешь этого, невелика потеря. Спишем на производственную травму. Все, жду тебя — и не шалите.

Малявка, все нам испортив, испарилась, а я грустно вздохнул и пошел смывать с себя этот день и его последствия.

— Пусть не сейчас или не сегодня, но ты будешь моей. Просто немного подожди.

— А куда я денусь? Буду ждать, тем более, что я и так уже твоя."

"Наши губы слились в поцелуе, и я уже совсем было хотел потребовать доказательств ее словам, но пиликнул браслет с сообщением от этой неугомонной — «поторопись», и опять момент был разрушен.

Проклиная судьбу-злодейку по имени Катя, я оторвался от тяжело дышащей девушки и рванул в душ, опасаясь, что если задержусь хоть на мгновенье, то пошлю посла и сутки не буду вылезать из постели.

Одежда была готова, и я, еще раз поцеловав девушку, отправился на встречу, попутно читая в браслете все, что я знал об этом государстве. Но как оказалось, читать на ходу — идея так себе, и после того, как я дважды врезался в стену, отключил поисковик. Если что, буду импровизировать, включив режим скользкого угря.

Уже перед входом в малую приемную меня догнала Катя, надевшая величественный наряд, состоящий из нежно-голубого платья и дурацкой шляпки. Насчет последней я зря ляпнул вслух, потому что меня едва не побили жутко дорогой сумочкой из кожи мексиканского тушкана.

В общем, настрой у нас был боевой и мне даже стало жалко бедного посла.