Бесноватый цесаревич

Значит, это не сон и не галлюцинация. Или сон, но какой-то многослойный и уж очень извращенный. На стуле дремал давешний лакей. Свечи не горели, и дышалось намного лучше. Даже не знаю, как надо обращаться к челяди и прочим слугам. Изобразил шевеление и громко вздохнул. Человек сразу вздрогнул и вскочил со стула, какой-то он дерганый.

Бегает как ошпаренный.

Глава 2

21 июля 1796 года, Российская империя,

Гатчинский дворец

– Но вы не можете отвергать того, что добродетель и есть путь к спасению племени людского, – заявила Юля.

Вообще-то, она уже не Юлия. После крещения в православие стала Анной Федоровной[1]. Но я заметил, что новое имя ей не очень нравилось. Мое обращение как к Юлии было ей приятно."

"– Добродетель – важное свойство. Спорить не стану. Но добродетель в отрыве от иных свойств человеческой натуры и развития общества и его морали в этот исторический момент просто красивый символ. На сто добродетельных людей найдется пара деятельных подлецов и отщепенцев, которые извратят и испортят любое благое начинание.

В данный момент европейское общество просто не готово стать добродетельным. Должно пройти какое-то время, может, десятилетия, чтобы общество само выдвинуло добродетель или милосердие как непререкаемый постулат своего существования. Хотя я в это не верю. К тому же Руссо противопоставляет добродетель просвещению, что просто глупо.

– Вы такой материалист. Вам просто ближе философия Лейбница[2], признайтесь.

Привыкаю, что могу вести такие сложные беседы по-французски. Реально в шоке, что можно рассуждать о высоких материях на иностранном языке.

Меня еще проверяют на знание популярных персон современности. Не могу же я признаться, что слышал только о Лейбнице – математике, но ни разу о философе. Может, однофамилец или родственник?

В таких беседах проводим уже третий день. Первые два дня самочувствие было скверным и к разговорам не располагало. На третий день стало легче, перестала болеть голова, и доктор Блок[3]разрешил беседы с женой, которая стала исполнять роль дневной сиделки.

Несколько раз в день нас прерывали посетители, но в основном разговариваю только с ней. Юля, оказывается, весьма начитанная особа. Шпарит цитатами из философов, как пулемет. Но наиболее сильно ее увлекли Руссо и, конечно, Вольтер. Этот деятель – самая обсуждаемая и цитируемая персона среди грамотной публики. Наверное, революция во Франции – главная причина такого интереса. Сам я в философах не силен, но какое-то образование получил, плюс всегда много читал.