Беспутный повеса

Как по-твоему, сколько лет у меня в запасе? Двадцать? Тридцать? Сорок? Даже если всего десять или пять – или только один год, – все равно полчаса – это такое короткое время по сравнению с этим сроком.

– Не смейте так говорить! – рассердилась Мэри. – Я должна поверить, что вы воспылали ко мне страстью? Я должна сочувствовать вам? Вы просто хотите затащить меня к себе в постель, вот и все, а я этого не хочу.

– Мэри, – его рука развязала ленты ее шляпы и отбросила ее в сторону прежде, чем Мэри сообразила, что он собирается сделать, – подари мне эти полчаса твоего времени.

Мэри чувствовала, что она устала сопротивляться. Пройдет еще полчаса, и все кончится – это будет неимоверным облегчением, но ведь эти полчаса надо как-то прожить. Мэри, позволив себе расслабиться, закрыла глаза и склонила голову к его руке, нежно поглаживавшей ей щеку и ухо.

– Мэри. – Лорд Эдмонд ласково провел ладонью по ее щеке, потом по подбородку и, наконец, по губам. – Мэри.

Образовавшийся у нее в горле комок, который она безуспешно старалась проглотить, помешал ей оттолкнуть лорда Эдмонда, когда его губы коснулись ее век, а потом нежно, но плотно прижались к губам.

– Мэри.

И ей захотелось просто плыть по течению – и будь что будет. Ведь в Воксхолле и потом она позволила ему так много, хотя Мэри уже не помнила, почему именно поступила так.

Лорд Эдмонд провел кончиком языка по контуру ее губ, вызвав болезненное ощущение ожога, и она, приоткрыв рот и зажав его язык губами, втянула его в себя, вызвав у лорда Эдмонда стон."

"Как хорошо было не думать и не рассуждать, а просто чувствовать. Было так приятно ощущать, как одна сильная мужская рука обнимает ее, а другая, теплая и немного жесткая по сравнению с ее нежной кожей, поглаживает по щеке, потом по плечу и по груди, потом, скользнув вверх, забирается в вырез платья, большой палец теребит сосок, пока снова не возникает эта мучительная боль.

«Какое наслаждение – хотеть и знать, чего хочешь», – мелькнула мысль у лорда Эдмонда.