Беспутный повеса

Я не вынесу, если всю жизнь мне придется заниматься любовью с холодной рыбой. Моя женщина должна быть похожа на тебя.

– Но я никогда не выйду замуж за вас.

– Конечно, нет, потому что я никогда и не попрошу тебя об этом. Видишь, Мэри, как я успешно учусь у тебя? Этот укол не хуже твоих, верно? Улыбка делает тебя хорошенькой, – заметил лорд Эдмонд, когда Мэри невольно улыбнулась в ответ на его слова.

– А когда я не улыбаюсь, я не хорошенькая?

– Нет. – Он рассмеялся, а Мэри удивленно вскинула брови. – Мэри, ты никогда не получишь от меня ответа, который хотела бы услышать.

Я же не джентльмен, помнишь? Ты не хорошенькая. Во всяком случае, я никогда не считал тебя хорошенькой. Никогда до того нашего вечера я не думал, что ты привлекательна или что на тебя стоит взглянуть еще раз. Но как странно может измениться восприятие человека! В последние три недели мне кажется, что ты необыкновенно хороша, хотя умом я понимаю, что это не так. Что же ты предпочитаешь? Ум, который ты так ценишь, или чувство, которое презираешь?

– Ваше мнение для меня ровно ничего не значит, и мне безразлично, какой вы меня видите.

– Отлично. Давай говорить начистоту. Ты коротышка, у тебя слишком плоская грудь и абсолютно невыразительные черты лица.

– Рискую повториться, но вы не джентльмен. – Мэри обожгла его взглядом.

– Но, Мэри, для тебя же не важно, что я о тебе думаю, – спокойно напомнил лорд Эдмонд.

– Совершенно верно, – сердито согласилась она, напряженно глядя вперед на лошадиные головы, и вздрогнула, когда он двумя пальцами нежно провел по ее щеке.

– Но ты мне нравишься, даже когда не улыбаешься, – тихо сказал он. – И если твое тело имеет недостатки, то три недели назад я определенно не заметил их, и они не помешали мне получить от тебя величайшее наслаждение.

«Это ничего не значит, – твердила себе Мэри, закрыв глаза. – Его мнение для меня ничего не значит, мне безразлично, считает ли он меня красавицей или уродиной». Она обиделась только потому, что его слова были грубыми и оскорбительными.

И совершенно не важно, что однажды он получил от нее величайшее наслаждение. И ей все это безразлично, ее единственное желание – все забыть.

Неожиданно лорд Эдмонд подвинулся и сел так, что почти коснулся ее плеча. Крепко стиснув руку Мэри, он положил их руки на сиденье.

– Мы уже почти приехали. Наше время истекает. Для меня оно пролетело слишком быстро, для тебя тянулось бесконечно долго. Верно?

– Верно, – согласилась Мэри.