Бесчувственный...

– Недалеко ты убежала, – сейчас даже голос Райта был другим. Более глубоким, но от этого до невозможности страшным и пробирающим.

– Какого черта она вообще должна убегать? Если у тебя к ней какие–либо претензии, сам вали из моего убежища, – Лиам, не оборачиваясь ко мне, положил ладонь мне на талию и заставил сделать шаг вбок, так, чтобы я полностью встала за его спину и теперь вообще не была видна Райту.

– Ты всегда был мне другом. Нет, ты был моим братом, но если ты сейчас не отойдешь от нее, все изменится.

Уйди, Лиам.

– Что ты хочешь с ней сделать?"

"– Меньше знаешь – лучше спишь, – у меня от этих слов ознобом пробило тело и сердце пропустило удар. Рука сама по себе потянулась вперед и я сжала кофту Лиама.

– Я хочу знать, почему она должна убегать и что ты с ней собираешься делать.

– Хочешь, чтобы я рассказал во всех подробностях, что я буду с ней делать? Эта уродливая шлюха больше не будет существовать.

В коридоре повисла тишина. Абсолютно все слышали то, что сказал Райт. Замолчали и замерли.

Я ощутила на себе множество взглядов, но далеко не это меня волновало. Я почувствовала, как страх смешивался с грязью, которая впитывалась в кожу.

Райт не просто унизил меня и втоптал в грязь. Он делал это при всех и в своем отношении ставил меня, как полное ничтожество, которое должно исчезнуть. Которое просто не имело права существовать.

Впервые в жизни я ощутила, каково это захлебываться обидой. Как это, когда даже злость отступала перед едким ощущением предательства и разбитости.

Странное чувство, но такое сильное. Удушающее.

– Я не отдам тебе ее, – Лиам говорил ровно, но сколько же твердости было в его словах.

– Значит, ты идешь нахуй.

– Нет, нахуй ты идешь из моего убежища.

– Твое убежище будет моим. А ты сдохнешь. Я лично порву тебя на части.

– Объявляешь мне войну?

– А ты этого еще не понял?

Ту атмосферу, которая повисла в коридоре, никакими словами не описать. Тут были парни из убежищ и Райта и Лиама. Казалось, они не верили в то, что происходило.

Даже я успела понять, что Матс и мой папа были очень близки, а все эти люди годами наблюдали за их дружбой. Той, которая казалась нерушимой, но сейчас не просто трещала по швам – она за считанные мгновения была разрушена.

– Значит, быть войне, – с этими словами Лиама, даже у меня в груди все оборвалось и атмосфера витающая в этом помещении изменилась. Ее словно ураганом снесло и оставило руины.

Парни, которые окружали нас, тоже стали другими.