Грубиян на одну ночь

Выгнув брови, парень спрашивает:

— Ты его знаешь?

Этот вопрос вызывает внезапный прилив крови к моим щекам, потому что я знаю “его” ближе некуда, но не хотела бы делиться этим нюансом с Матвеем.

— Кхм… — отвечаю ему. — Да."

"— Ладно тогда, — бормочет недовольно, вставая из-за стола и рассматривая Стрельцова.

В силу своей природной неспособности быть милым, тот молча ждет, пока место напротив меня опустеет. Заняв его, выкладывает на стол руки и сцепляет в замок пальцы, чуть подавшись ко мне.

Тыльная сторона его ладоней покрыта венами, а внутренняя довольно грубая для того, чтобы напомнить — капитан Стрельцов не белоручка. Почему от этого у меня плавится кожа, пытаюсь не думать. Может быть, это мой личный фетиш, а может быть, я просто терпеть не могу мужчин, которые не держали в руках ничего тяжелее шариковой ручки.

В вороте его тенниски я вижу ямочку между ключицами у основания сильной загорелой шеи.

Обвожу губы языком, поднимая глаза к его лицу.

Он выглядит бодрым и отдохнувшим, и это чертовски ему идет.

— Я что, арестована? — интересуюсь у него.

— Ты что-то нарушила? — интересуется в ответ.

— То есть чтобы меня арестовать, тебе нужен повод?

Смотрим друг другу в глаза, и я всем видом даю понять, что его выкрутасы в тот день, когда я увидела его впервые, больше для меня не загадка. Всем своим видом он дает понять, что у него нет угрызений совести по этому поводу, но, хоть и на секунду, все же отводит глаза.

— Ты не арестована, — говорит наконец-то.

— С моей души упал камень, — фыркаю. — Ты что, за мной следишь?

— Я здесь проездом. Увидел твою машину.

— Я это запомню.

— Как дела?

Его глаза скользят по моему лицу и задевают губы. Ловлю себя на том, что его губы кажутся мне чертовым десертом.

— У меня все прекрасно… — отвечаю ему. — А у тебя?

— Давай поужинаем, — меняет он тему.

— Я думала, когда мужчина получает то, что хочет, его днем с огнем не найдешь, — выгибаю брови.

— Ты думала, будет по-другому?

— Я не думала. Я ветреная, и все такое прочее. Может тебе лучше найти кого-нибудь другого для ужина, потому что на завтрак я не остаюсь.

— Завтрак я не предлагаю, — произносит он. — Так что?

Мое тело сковывает напряжением, когда пристально смотрю в его глаза.

Если это границы наших отношений, то они расставлены. Просто секс. Это просто секс. Это просто ужин.