Грубиян на одну ночь

— Извини, Дим, — трясу головой. — Но отношения с тобой мне неинтересны.

— Уверена? — положив на талию руки, смотрит с насмешкой. — Может, проверим? — недвусмысленно смотрит на мое тело.

— Ты ошибся адресом.

— А, да. Точно. Ты же влюбилась, — снова усмехается. — Как в первый раз?

Мой первый раз?

Переплюнуть его действительно сложно.

Отвернувшись, смотрю в пол. Прежде чем дать ему ответ, воскрешаю в голове образ Стрельцова. Черты его лица, тембр его голоса. С трепетом внутри живота воскрешаю в памяти его тело.

— Знаешь… — смотрю на Миллера, теряя свою веселость. — Я боюсь думать о том, что могла бы встретить его, будучи твоей…

Дерзкого. Непробиваемо упрямого. Знающего, чего хочет, и решившего за меня, чего хочу я.

Невыносимо…

Влюбленность в стоящего передо мной мужчину была такой яркой, что за ним я не видела никого. Никаких других мужчин.

Вот что пугает меня по-настоящему!

Это то, о чем я думаю уже целую неделю.

Дима слушает молча, но с налетом скуки на лице, ведь мужчины не любят слушать про других мужчин. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Но раз уж он здесь разбрасывается своими вопросами, то получит на них ответы.

— Но ты — это не он, — продолжаю, глядя в его глаза. — И еще больше я боюсь вообще никогда его не встретить. Это не как в первый раз, Дим. Это как раз и навсегда.

— Как романтично, — замечает сухо.

— Твое время истекло, — отвечаю ему.

— Значит, все? — спрашивает хрипловато.

— Будь счастлив, — желаю ему.

Повисшая тишина не давит мне на уши. Не терзает и не выворачивает наизнанку.

Надев на лицо маску спокойствия, он кивает.

— Сейчас я бы все сделал по-другому, — говорит тихо.

— Теперь уже не важно, — отрезаю.

Подойдя ко мне, он снова протягивает руку. Обняв пальцами подбородок, гладит мою щеку.

— Счастлив я был только с тобой, — произносит печально.

— Нет, — стряхиваю его пальцы.

— Не будь так уверена.

— Ты разбил мне сердце, мудак, — бросаю с горечью.

— Прости.

— Прощаю.

Смотрит на меня секунду, а потом идет к двери.

Целую неделю я думала о том, могла ли стать счастливой, выбери он меня? Может быть. Но то была бы уже другая “я”, а другой я быть не хочу. Если и есть на свете день, в который я хотела бы вернуться, так это в тот, где непонятный тип в видавших виды кроссовках тычет в меня своим удостоверением.