Белое солнце дознавателей

Аурелия Хэсау – северная дева клана за хребтом, так и не нашла общего языка со своей невесткой и бдительной тигрицей охраняла детей от чужого тлетворного влияния.

“Слабая” – так иногда презрительно говорила мать о тете, когда думала, что ее никто не слышит. “Бесполезная”.

Такие же расписные веера приходили тете в ответ. Вместо свитков и Вестников. И подушечки, и наволочки, и вышитые платки, и кади… так много кади, которые дядя запрещал ей носить.

“Мы на Севере, леди Софи, запомните это”.

И тетя слушалась. Ухаживала за домом и зимним садом, проводила редкие алхимические эксперименты, закрываясь в лаборатории – нам говорила, что готовит масла, духи, притирания и особые женские эликсиры.

Скольки их, зелий, было сварено чтобы предотвратить рождение нежеланных детей? Только я могла назвать с десяток, при определенных сочетаниях. Они были женаты долго…, но… ничего. Она не хотела детей в принципе или… не хотела их именно от дяди, и даже вбитые с детства правила, для чего мужчине нужна женщина, которую он вводит в свой дом первой женой, дает свою фамилию и приставку сира – не помогали? Или дело было в чем-то другом?

Тетю уже не спросить, а дядя не ответит.

Хрупким цветам нужен особый уход.

Именно поэтому у меня не было иллюзий по поводу брака Акселя. Брат будет несчастен и повторит путь дяди. Точнее – несчастными станут оба. Если выбирать, я бы предпочла невесту из Хэсау – по крайней мере они бы одинаково любили горы, снег и Север, а когда что-то любишь так сильно и страстно – это объединяет.

Тетя была несчастной. Тетя слушалась и… танцевала. Иногда танцевала в зимнем саду, надев кади, которое ей запретили носить.

“Сестра?” – ещё раз неуверенно выплела мистрис Лидс.

И я повторила один из немногих жестов, который помнила из прошлой жизни – слишком недолго я была в гареме, слишком малому успела научиться: “Помощь”.

Мне нужна помощь, сестра.