Белое солнце дознавателей

– Вы потратили время, деньги, и даже разыграли превосходное представление, – он кивнул на мой ритуальный кинжал. – Я – нужен вам. Именно я, и пока я не могу понять почему.

Псаков Дан!

– Вы – самая подходящая кандидатура, – согласилась я неохотно. – Но… не единственная, – родовое кольцо на пальце полыхнуло тьмой, подтверждая мои слова.

– Семь! – Иссихар повернул лицо так, чтобы ветер разметал волосы. – Вы поставили семь условий! Конечно, Мара отказалась засвидетельствовать союз.

– На каждое из моих – вы выставили свое, – ядовито напомнила я.

– Согласен пойти на уступки, – Дан склонился в полном церемониальном поклоне. – Если вы уменьшите число своих требований. Условие о сохранении помолвки в тайне до момента окончания Турнира я согласен выполнить и так, хотя считаю ваши требования необоснованными. Даны будут молчать, вассалы принесут обет молчания. За своих слуг вы отвечаете сами.

Я шумно выдохнула – это требование было одним из трех основных.

Дяде нельзя отлучаться от Данда, а Данду – от алтаря, и… мое поведение на Юге должно быть совершенно безупречным – это требование дяди я планировала исполнять неукоснительно.

– Тогда условия со второго по шестое, всего пять…

– Одно условие с вашей стороны, и мы возвращаемся в Храм.

– С третьего по шестое. Четыре.

– Три.

– Четыре.

– Два. И я снимаю все встречные.

– Согласна! Два условия. Срок помолвки – на десять зим и… не трогать.

– Последнее условие я бы вычеркнул...

– Не трогать! – мы уже разговаривали на эту тему, пока добирались до храма.

– Вассалы это всего лишь вассалы и предназначены для удовлетворения нужд клана. Любых. Нужд. Будучи вашим женихом, я имею право.

– Вассалы – мои. Все. Не трогать!

Я спустилась со ступенек Храма и отошла на пару шагов. И провела линию на песке, прочертив носком сапога поперек – завтра мостовые будут чистить артефактами, но за ночь пустынный ветер всегда наносил слой песчинок.

– Моё, – я шагнула на свою сторону, – Не трогать.

– Да, не трогать вассалов, одноклассников, никого на землях Клана, никого в Керне, – голос Иссихара сочился язвительной любезностью.

Пока я всесторонне обдумывала эту мысль он качнулся и сделал шаг… вперед.