Бастард Винтерфеллский

– Сегодня ты выглядишь чудесно, дитя, – добродушно сказала септа. – Как спалось?

– Хорошо.

– Твой отец сказал, что мы скоро отплываем в Белую Гавань.

– Мы? – недоверчиво спросила Санса. – Но ведь отец собирался к лорду Станнису.

– Он и поедет. Он, и Джон. А мы – я, ты, и твои брат с сестрой отправимся в Винтерфелл.

– Это для вашей же безопасности, миледи, – Джон обернулся. – Вам нет нужды ехать с нами на Драконий Камень.

Может, это и к лучшему, подумала Санса. После рассказов септы про древний родовой замок Таргариенов и его мрачного лорда, ей вовсе не хотелось пребывать там дольше необходимого.

Киван

Великий Чертог Утеса Кастерли был богато украшен скульптурой и резьбой, красным деревом и позолотой, а по балконам второго этажа прохаживался караул арбалетчиков. Киван сидел по правую руку своего старшего брата – лорда Тайвина Ланнистера.

Лансель, старший сын и наследник Кивана, стоял в стороне и выглядел так, будто ему хотелось оказаться совсем не здесь.

– Что это за безумная басня? – холодно произнес Тайвин, когда дочитал. – Она точно вышла из-под руки моей дочери, или глаза меня стали подводить, и на деле тут написано совсем другое?

– Что там? – тревожно спросил Киван, и свиток скользнул к его руке. Расправив бумагу, он пробежался по витиеватым строчкам.

– Старк, Пицель и Варис плели заговор… Сожгли Красный Замок? Эддард Старк убил Роберта и сбежал из темницы? Измена? – это слово повторялось не менее трех раз. Он оторвал взгляд от послания. – Что это?"

"– Я надеюсь, твой сын нам объяснит.

Тайвин Ланнистер никогда не кричал. Ему было достаточно обратить на человека взгляд своих пронзительных зелено-золотистых глаз, чтобы вселить робость и неуверенность, обнажить все пороки и недостатки – и даже Кивана это не обходило стороной.

– Это правда, милорд. Ее милость… – начал Лансель, но тут же и остановился.

– Ты же не ждешь, что я поверю в то, что Эддард Старк, образец чести и доблести, подло убил своего лучшего друга?

– Милорд…

– Сядь, – приказал Тайвин.

Лансель двигался так скованно, будто ему на каждую конечность прицепили по увесистой гире.

– А теперь я хочу услышать правду. Говори.

– Я не знаю, что там произошло, милорд, – сбивчиво пробормотал он.