Бастард Винтерфеллский

Пусть оно казалось жутко неудобным по сравнению с автомобильным креслом, пусть я первое время я не мог держать равновесие, но…

Все же, это было лучшее ощущение на свете: впервые за долгое время я, кажется, дышал по-настоящему. Воздух тихих северных равнин был подобен чистому и быстрому горному роднику, а ветер отлично взбодрил и отогнал сонливость.

Я добрался до Зимнего Городка – небольшой деревеньки неподалеку от Винтерфелла, за ней к холмам вдалеке вела свежая дорога, изрытая множеством копыт.

По моим прикидкам, прошло не меньше часа, прежде чем я достиг курганов.

Неподалеку простирался лес, о котором говорил Робб. На каменном мосту, под которым журчала мелкая речка, я увидал мертвого оленя с обломанным рогом. Спешившись, я думал, не привязать ли коня, но он стал лишь мирно пощипывать траву, вроде и не думая убегать.

Подумав ещё раз, я все же привязал его к стволу тонкого деревца у тропинки. Доверяй, но проверяй.

Придерживая рукоять меча (мало ли кто тут водится?), я принялся рыскать по окрестностям. Труп бело-серой лютоволчицы, по которой ползали черви, нашелся быстро. Не с лошадь размером конечно, у страха и удивления глаза велики. Но с крупного сенбернара – точно.

Неподалеку, за деревом, бугрился свеженасыпанный холмик. Только появился, а уже оставил за душой пять смертей.

Вскоре я нашел волчонка – как и ожидалось, выжившим оказался Призрак. Комок белого меха, хорошо заметный на фоне зеленого леса, чуть тронутого желтизной осени, забился подальше между извилистых корней деревьев. Будто чувствовал, что с ним сделают, если найдут.

Сопротивлялся он отчаянно, но недолго. За хвост вытащив Призрака на свет, я перехватил его за шкирку, укоризненно покачал головой, всматриваясь в пронзительно красные глаза:

– Ты же не думал, что я оставлю тебя здесь?

Как и ожидалось, он промолчал.

– Ох, ладно, – устало вздохнул я, кутая его в складках плаща. – Поехали... Домой, что ли?

3. «Зови меня Джон Сноу»

– Хватит бегать, Сноу. Ты же можешь драться нормально.

– Конечно могу, – отвечал я.

Робб – настоящий сын своего отца. Он привык сражаться, как настоящий воин, лицом к лицу и без уловок.

– Так дерись!

Наши тренировочные мечи скрестились вновь.