Бастард Императора. Том 9

— И да, глаз с него не спускайте, сюрпризов мне ещё не хватало…

Когда охрана вышла, в кабинет вошёл его помощник. Высокий русоволосый парень в белой футболке и чёрных джинсах.

— Ты уверен, что мы можем ему верить? — спросил он, присаживаясь напротив хозяина кабинета. — Кстати, чем ты его угомонил? Его яростные крики даже с улицы слышно было.

— Уверен, Артур, — ответил тот. — Михаила я знаю, как самого себя. По крайней мере того, каким он был раньше. Снотворное подсыпал. Знал, что он начнёт буянить, вот и подготовился.

Помощник хмыкнул и покачал головой.

— И всё же он нечто. Так связать не связываемые события… Это же тот самый граф, что впал в немилость из-за ссоры с императором?

— Он, — кивнул Гончаров. — В немилость — это слабо сказано. Император его ненавидит.

— Конечно, — засмеялся Артур. — Если бы у меня увели невесту, я бы тоже ненавидел ублюдка, да и вообще убил бы его на месте.

— Поэтому тебе никогда и не быть императором, — хмыкнул Радион Гончаров. — Потому что ты не умеешь мыслить, как правитель.

— Можно сказать, — хохотнул Артур, — что ты Вяземскому сделал одолжение. Ведь император мог и мальчишку возненавидеть, если тот принял бы Михаила в свои слуги. Кстати, а почему Крылов вновь не стал Графом? Он ведь имеет на это право.

— Имеет, — кивнул Радион.

— А что с его дочерью не так?

На это Гончаров лишь хмыкнул, а потом произнёс:"

"— Мы лишили мальчишку главного оружия. Теперь он не сможет чувствовать себя так уверенно и его наверняка разорвут на кусочки соседи. У него, конечно, ещё есть Горленко, но до Михаила ему далеко. А мы, можно сказать, сорвали джекпот. Не убили Крылова, а получили его к себе на службу.

— Забавно получилось, — кивнул его помощник. — Ехали, чтобы выкупить Крылова, нашего конкурента, и убить после этого, а оно вон как всё повернулось. Кстати. Я слышал, что этот Сергей Вяземский выиграл у Кропотовых особняк в главном кольце столицы. Это же тот самый особняк, который раньше принадлежал Крыловым, разве нет? Говорят, что там есть какая-то загадка, которую никто так и не смог разрешить.

— Да. Это он.