Башни немецкого замка

Старуха имела ровно те же шансы наткнуться на материалы, что и все остальные. Все сводилось к тому, что эта чертова папка – или вовсе не она – находится на втором этаже, и нигде больше. Надо было тщательно искать ее.

Бессмысленная возня продолжалась весь текущий день. Куделин ковырялся в диване, стоявшем на подиуме, прищемил себе палец и поносил последними словами буржуйскую мебель.

– Интересно девки пляшут, – пробормотал Кустовой. – Но как-то неправильно. Ведь в теории все сходится.

– Эта теория безжизненная, – сумничал Баев.

– Ночью я до ветра бегал, – подал голос Куделин, разглядывая свой распухший палец. – Очень мне это не понравилось. Хреновая обстановка в этом замке, товарищ майор. Пока свои дела сделаешь, от страха окочуришься. Никогда не верил в привидения, а вот теперь не знаю.

На анфиладе возникла призрачная фигура старой Стефании. Она, оскорбленная недавним обыском, остановилась на пороге буфетной, смерила офицеров неприязненным взглядом и удалилась, не сказав ни слова.

– Спросите у нее, товарищ майор, есть ли в замке привидения, – гнул свою линию Пашка. – Старуха должна знать.

– Они сами как привидения, – заявил Баев. – Как столкнешься, так холодок по коже. В Японии, между прочим, существует древний обычай. Стариков уносят на гору и там оставляют помирать. Мы не в Японии, но, в общем-то, у меня есть такое предложение.

Хоффель и Крауземан были живы.

– Я сказал все, что считал возможным, и добавить мне нечего, – заявил Хоффель.

– Я считаю, что вы, господа, не сказали ничего. Если хотите получить по сигарете, то должны будете разговориться, – сказал Злобин.

– Это шантаж! – с искренним возмущением проговорил Крауземан.

– Да, в чистом виде, – подтвердил Вадим его правоту. – Решайте сами. Не покурите, здоровее будете.

Арестанты что-то вяло бормотали, но по сути дела не сказали ничего.

– Меня беспокоит вот какой вопрос. Куда бежал штурмбаннфюрер Ланке? В замок он не вернулся, исчез в лесах. Если у вас есть предположения на сей счет, то я охотно выслушаю их. Воображение приветствуется, но фантазии – нет, – сказал майор.