Башни немецкого замка

Может, зря головы перегружаете, а ситуация проще некуда?

– Думали мы об этом, товарищ полковник, забрались в шкуру загнанного человека. Пока безрезультатно. Но справимся. Какова ситуация в районе?

– Рабочая, – буркнул Василевич. – Штаб дивизии перебирается в Плошт. Это вблизи перевала Сурдуку. Войска уходят на запад по всему фронту. Немцев выдавливают, но такая возможность существует не всегда. Нельзя исключать активность противника у нас в тылу. Но это в основном разобщенные деморализованные подразделения, не способные долго вести бой.

В сумерках нарисовался лейтенант Маркин, доложил майору, что в подвале произошло ЧП, но теперь все в порядке, ситуация улажена. Гауптман Хоффель, выведенный по нужде, предпринял попытку к бегству, проскакал несколько метров и упал. Когда его подняли, махал руками, неприлично бранился, рассек бровь красноармейцу Архипову.

Оберштурмфюрер Крауземан в его отсутствие пытался покончить с собой, бился головой о стену, в кровь расколотил лоб. Это благодарность за то, что их накормили, напоили и снабдили теплыми вещами.

– От меня-то ты что хочешь, Маркин? – сердито спросил Злобин. – Сам не можешь разобраться? Значит, не корми, не пои, не выводи по нужде. Пусть гадят под себя. Главное, чтобы были живы, сравнительно здоровы и не сбежали.

Замок погружался в какой-то вялый анабиоз.

Вернулись с фонарями оперативники и примкнувший к ним Поляков. Пятый по счету обыск опять ничего не дал. Работать в темноте – только кости ломать. Куделину не повезло. Он сверзился с подиума, на котором стояли диван и канцелярский стол, подвернул ногу. Страдалец растянулся на матрасе и начал жаловаться на жизнь.

Злобин вышел в холл, подозвал Маркина.

– Давай тише, – заявил Вадим и поморщился. – Ты не гармонируешь с этим домом, лейтенант. Говори нормальным языком, сегодня можно.

– Выставил посты, товарищ майор. Трое на периметре, у них ручной пулемет. Приказал спрятаться и не мозолить глаза. Двое во дворе. Тоже пусть в сумраке сидят и не отсвечивают.