Башни немецкого замка

Он уже ни в чем не был уверен. Поиск лазутчика при штабе армии – не его задача. Пусть это делают тамошние товарищи. У группы Смерша своя миссия, и кое-кто продолжает предпринимать попытки ее сорвать!

Вадим лихорадочно вертел баранку, объезжал препятствия.

Ну а Кустовой никак не замолкал, продолжал мотать ему нервы:

– Какое, к лешему, совещание? Замок надо защищать! Это уже не просто родовое гнездо на отшибе Карпатских гор, а важный стратегический объект.

Дорога втягивалась в глухие заросли низкорослых деревьев.

Дорога уходила в низину, петляла, как змея. Потом она вдруг резко пошла на подъем и пару сотен метров тянулась по краю отвесного обрыва, в который майору совершенно не хотелось заглядывать. Мистики и так хватало с избытком.

Дорога отвернула от обрыва. Вадим облегченно вздохнул и обернулся.

У пленного Ткачука руки были связаны за спиной, а ноги перетянуты в лодыжках таким образом, что он мог семенить, но не идти нормально. На кителе запеклась кровь. Челюсть опухла, глаз украшал роскошный синяк. Он лежал на заднем сиденье в какой-то скрученной позе, постоянно вертелся, кряхтел, выгибал спину. Погоны капитана Злобин сорвал с него еще в замке.

Кустовой взглянул на него, злорадно оскалился и проговорил:

– Хорошо мы обработали этого опарыша. Сам виноват, не надо было сопротивляться при задержании. Эй, подонок, чего крутишься? Сбежать хочешь? Смотри, командир, он извертелся весь. Может, проверим, что у него с руками? Заодно еще разок поговорим по душам.

– Не будем мы с ним разговаривать, – проворчал Вадим.

Злобин резко остановил машину, выбрался из нее через вырез в борту. Двери в автомобилях данного типа отсутствовали, что вызывало некоторые сложности их эксплуатации в зимнее время. Зато снижалась стоимость изготовления.

Ткачук занервничал, глаза его забегали. Вадим схватил диверсанта за шиворот, рывком приподнял. Руки врага были связаны в запястьях, что и требовалось.