Барышня с подвохом или любовь дело тонкое (СИ)

Надежда вздохнула, поправляя праздничное платье, но тут дверь снова открылась, причем без стука, и в покои влетело два белобрысых мальчугана трех и четырех лет.

— Васе Виичество, тетя Надя, а мама казала, что мы на пхазник идем, — выдал младший Арсений, подпрыгивая от нетерпения.

Надежда вздохнула, вытерла только что накрашенные розовой помадой губы и расцеловала сыновей Ольки.

— А мама ваша где? — спросила она озабоченно.

Дверь вновь отворилась, и одетая по последней моде потеряшка, заглянула в царскую опочивальню.

— А, вот вы где, — облегченно выдохнул Митька, отец этих сорванцов, маячивший позади жены, — сколько раз вам говорить, чтобы не бегали одни по дворцу. Следующий раз точно в имении оставлю, чтобы знали, как не слушаться наставников. А ну марш, там Митрич потерял вас.

Надежда хмыкнула, проводила насмешливым взглядом повесивших нос мальчишек, и поздоровалась с бывшими подопечными.

— Ну что, все собрались? — спросила она озабоченно.

Митька кивнул и потянул детей застрявших по какой-то причине в дверях покоев.

— А Лиля нового ухажера привела, — поведала секрет задержавшаяся на минутку Олька, — говорит, что этот и сам богат, значит, точно не за деньгами ее охотится и даже в род наш войти согласен.

Надежда прыснула, не удержавшись, и страдальчески закатила глаза к разукрашенному потолку.

— Опять? Это уже четвертый, — простонала она несчастным голосом, — интересно уже, насколько он хоть задержится? Может выдать девицу замуж царским указом, да прекратить это безобразие?

Олька улыбнулась и покачала головой отрицательно.

— Эй, ты чего Величество, мы, между прочим, ставки с девочками сделали. Хочешь, что бы я проиграла? — выдала она наиграно обижено.

Надежда хмыкнула, но комментировать не стала и тут же переключила внимание на другие проблемы.

— Как там Добрыня? Собирается возвращаться в Москву или в Санкт-Петербурге решил остаться? — поинтересовалась, скрывая волнение.

Олька нахмурилась и пожала плечами неопределенно.

— Я так поняла, что Забелины не хотели отдавать единственную дочь непонятно кому, — проговорила сердито, — но после того как ты выделила ему кристалл для основания нового рода, брат стал очень лакомым куском.

Царица хмыкнула насмешливо и махнула рукой легкомысленно.