Банда Кольки-куна

Точно ли сейчас мордуют его коллегу? Должен ли он вмешаться и выдать себя? Но ситуация развивалась непонятно; хорошо бы сначала разобраться. И он сдержался. Из-за двери слышались удары, крики, возня — похоже, субъекта в косоворотке крепко лупили.

Тут наконец-то вернулся буфетчик. Он сразу бросил полотенце и ринулся на шум.

— Это не он! Пустите его!

Мишка взял чудака с фальшивыми стеклами за пояс и вытащил обратно в зал. Следом появились Сажин, Булавинов и — сам Колька-кун. Атаман сердито спрашивал буфетчика:

— Почему не он? Он! Вишь, очки на носу обманные.

— Да это наш волостной писарь Ляхов, он тут каждый день бывает.

— Но очки, очки!

Писарь испуганно вжал голову в плечи и промямлил тонким тенором:

— Я их ношу для интеллигентности.

— Для чего?

— Ну, чтобы выглядеть образованнее…

— Тьфу! Нашел, кем прикинуться.

Атаман понял, что с парнем вышла ошибка. Он обнял его за плечи и повел к стойке:

— Извини, обознались. Мы шпиона ждем. А тут ты с такими стекляшками. Вот и подумали.

Но писарь, как только его отпустили, опрометью кинулся прочь из буфета. Доминошники последовали его примеру.

— Теперь к уряднику побежит, — вздохнул буфетчик. — Пора вам, ребята, того. Пожили и хватит.

Затем обратился к Лыкову:"

"— Вы, вашество, тоже уходите. Обеда не будет, видали, чё вышло. С вас полтина, со скидкой за причиненное неудобство.

Алексей Николаевич отсчитал без сдачи, взвалил на плечо бур и вышел из заведения. Недопитую бутылку прихватил с собой.

Лыков уехал из Мурино раздосадованный. Теперь «японцев» будет трудно найти. Ниточка, что отыскал Ясырев, оборвана. Линия с Митькой Фаем тоже стухла: после нападения на Лесной участок документов у ребят сейчас хватит на всю седьмую роту. Причем настоящих, с полицейскими отметками.