Банда Кольки-куна

Не скажете, как там?

— На Розовой было спокойно, — утешил сыщика старик. — А может, черт с ним, с имуществом? Как бы голову матросики не сняли. Подождите, пока войска придут. Они уже, говорят, в Ораниенбауме, грузятся на суда. Высадятся и того… утихомирят. А то ваша Розовая поблизости от Павловской, где весь сыр-бор.

— Да я боюсь, сожгут мне товар. Может, успею?

— Ну как знаете."

"Лыков зафрахтовал катер с романтическим названием «Южный крест» и поплыл на нем в Кронштадт. Он был единственным пассажиром, и потому пришлось заплатить красненькую.

— Дальше, барин, сами.

Сыщик спрыгнул на берег, прислушался. Со всех сторон раздавалась редкая стрельба. Серый дым стлался по небу.

— Будешь здесь через два часа?

— А для чего?

— Я приведу человека. Раненого. Надо отвезти нас на материк.

— А при чем тут я? — сразу насторожился хозяин катера. — До Петербурга и Ораниенбаума ходят регулярные пароходы.

— Уже не ходят, военные запретили.

— А… Через два часа? — дядька начал чесать волосатый загривок. Лыков посмотрел ему в глаза:

— Скажи, сколько, и не томи душу.

— Сколько? Зависит от того, что за человек. Кто его ранил? Те или эти?

— Тебе какая разница?

— Есть разница, — отрезал бывший квартирмейстер. — Если он бунтовщик, то с меня потом шкуру снимут.

Алексей Николаевич вынул полицейский билет и протянул его спорщику:

— Рассуди: станет полицейский полковник бунтовщика спасать? Это мой агент.

Капитан повеселел:

— Ну, другое дело. Однако… два часа… Я успею еще разок туда-сюда сгонять.

Сыщик оглянулся: вокруг никого не было. Похоже, все, кто намеревался сбежать из Кронштадта, уже сделали это.

— Кого везти собираешься? Лучше передохни. А то дойдешь до Верпелево, а обратно не выпустят. Где я тут с раненым на руках буду судно искать?

— А…

— Двадцать пять. Больше не могу — деньги казенные.

Капитан «Южного креста» кивнул и полез в машину. А Лыков, осторожно оглядываясь, углубился в улицы мятежного города.

Сыщик пробрался длинным переулком мимо лесных складов, обогнул угрюмое здание красного кирпича. По виду это была тюрьма: окна зарешечены, из-за забора торчат штыки часовых. За тюрьмой обнаружилась небольшая площадь, от нее шла широкая улица.