Бальмануг. Невеста

м-м, Адиэль владеет подобной способностью, – уточнил Лернавай, не снижая громкости голоса, что заставило толпу присутствующих вначале стихнуть, а потом загомонить с новыми силами.

Вообще-то, Хелен о себе говорила. Да, она хотела ""припалить хвост"" сопернице, но то была необдуманная вспышка гнева в конце тяжелого, насыщенного неприятными новостями дня. Плюс слишком спешная разработка методики. Она тогда так увлеклась разгадыванием секрета Гилмот, что даже не осознала, к чему может привести исполнение ее желания.

Адиэль на груди Вакрока опять начала показательно рыдать, раздражая своим спектаклем. Хелен непроизвольно покосилась на дядю, а тот кивнул. Вернее, даже не кивнул, а моргнул, но так выразительно, словно давал ей разрешение на всё. И Хелен решилась.

– У меня нет веских оснований так говорить, эйр... – осеклась на миг под злым взглядом жениха. – Р-раймонд, но однажды после лекций в академии, еще осенью, моя сумка оказалась прожжена, хотя к ней точно никто не приближался.

– Да как ты смеешь обвинять мою дочь... – опять начал гневаться папаша Гилмот, краснея лицом.

Но теперь его осадил герцог Кагматт.

– Эйр Гилмот, почему бы вам не увезти домой свою дочь, которая пережила такое потрясение и нуждается в отдыхе? – вежливо, но прохладно произнес Тобиас Кагматт, сидящий в своем новом кресле.

Вроде бы извинения прозвучали от герцога, только почему при этих словах эйр Гилмот побледнел?

– Я возьму это расследование под свой личный контроль, – добавил раздраженный Лернавай.

"Как контрольный выстрел в голову сделал. Гилмоты поторопились исчезнуть. Как и другие пострадавшие, а также большая часть присутствующих. Абурс, раздавая нагоняй магам-охранникам, тоже ушел. Вакрок собирался остаться, но его увели дознаватели, вроде бы заново допрашивать, которые мигом объявились из числа гостей по распоряжению Лернавая.