Ассана. Путь к свободе

Идя между группками людей, прислушивалась, о чём они между собой говорят. Костров было много, и тепла они давали достаточно. Только на голой земле сидеть не вариант. Одно из одеял я забрала. Старики промолчали. Были счастливы, что со всех сторон их не обдувает ледяной ветер.

Так продолжалось довольно долго. Кусты стали встречаться всё реже, ночной холод становился злее и безжалостнее.

А сегодня моему великому двухнедельному терпению настал конец. Кажется, я слишком затянула. Мой неконфликтный, в общем-то, характер сыграл со мной злую шутку.

Меня всё это достало и я, как только объявили привал, направилась к нашему ""руководству"": Арнольду Акакиевичу, который все эти дни словно забыл о существовании своей супруги, Кириллу, мужик пятидесяти пяти лет, бывший начальник отдела сбыта на птицефабрике, третий из них — Виктор, молодой самоуверенный, себялюбивый, в другом мире он был вполне успешным юристом. А потом выловлю этих троих и поговорю с ними. По-хорошему. А дальше, как пойдёт.

— Не дело это, — услышала я, проходя мимо группки людей, сидевших вокруг небольшого костра.

Это было правдой: наше ""руководство"" спало и ело лучше всех остальных. Как и их прихлебатели. Вокруг них собрался десяток крепких мужиков и несколько услужливых женщин. Пока просто готовивших им еду.

— Пропусти, — хмуро выговорила я амбалу, кажется его зовут Женя, — мне нужно поговорить с руководством.

— Не положено, — ответил мужик и нагло усмехнулся, — лучше айда, прогуляемся вон за тот куст.

— Ну, пойдём, — не раздумывая кивнула я, первой устремляясь в указанную сторону.

Евген не заставил себя просить дважды, и пошагал за мной.

— Красавица, мне Акакиевич говорил, что с тобой лучше не связываться, а оно вона как, легко всё прошло.

"— Штаны снимай, — перебила я его, оглядевшись кругом: нужно было убедиться, что нас без проблем обнаружат.

— Ох ты ж, шустрая! Уже снимаю, — обрадованно заржал придурок.

Спустил штаны он так резво, что я даже позавидовала такой скорости. На этом счастье мужика закончилось.

— Маловат он у тебя, что-то, — презрительно хмыкнула я, демонстративно оглядывая его достоинство.