Аруна

А я вздрогнула от неожиданности, едва не подскочила, позабыв про ожёг.

— Не спится, что-то, — честно ответила я, беря себя в руки. Помолчала немного и вдруг решила разыграть сценку, — и ты словно от меня отгородилась невидимой стеной, как-будто я стала чужой, — печально глядя на мать, протянула я, — чувствую себя такой одинокой... — всхлип был бы тут к месту, но решила не переигрывать, просто повернулась к ней спиной и понуро опустила плечи."

"— Да что же ты такое говоришь, Аруна! — я скорее почувствовала, чем увидела, как женщина расстроенно всплеснула руками, а потом она подошла ко мне, развернула к себе лицом, вгляделась в мои глаза и крепко обняла, прижимая к своей груди.

Вдохнув запах Райлы (она тоже не благоухала розами), прикрыла веки, ближе в этом мире, чем эта женщина у меня никого нет. Она заботится обо мне, как может, переживает.

— Мама, а когда можно будет помыться в реке? Мои волосы в ужасном состоянии, — заговорила я спустя несколько минут тишины.

— Зачем мыться? Вода в реке всегда холодная — судороги мигом сведут все конечности, а там и заболеть недолго. Мы обтираемся песком и рчаткой, она не позволяет заводиться на наших телах различным кровососущим жучкам, да и иные болезни тела обходят стороной, — искренне недоумевала она, заглядывая в мои глаза.

— Тогда хотя бы расчесать их, — дёрнула я за один из колтунов, — невозможно так ходить, голова болит.

— Гребень я достану, — кивнула после секундного замешательства мать. — Помогу разобрать на пряди, станет полегче.

— Таккь (прим. автора: с норвежского — спасибо), — поблагодарила её я и улыбнулась.

— И чего ты забыла у обережного огня? — вдруг всполошилась Райла, увлекая меня за собой, — пойдём, костёр разведём, а то потух практически, вот и холодно в шалаше стало.

Я следила за женщиной: та споро поворошила тлеющие угли в костре, что был разожжён неподалёку от нашего вигвама, закинула в него ломкий сухой хворост, и пламя мгновенно, весело треща, занялось.

— Не стой без дела, неси остатки крула, сварим часть, часть запечём, с собой возьмём в лес, — заворчала женщина, но как-то так по-доброму, с другой совершенно интонацией, и я вдруг отчётливо поняла, что новую Аруну приняли, и у меня теперь точно появился кто-то родной и близкий.