Армадэль, или Проклятие имени

Как только он смог сделать несколько шагов, сразу отпер свою письменную шкатулку.

– Вот вам, Педгифт и сын! – сказал он, щелкнув пальцами и усаживаясь. – У меня тоже есть сын!

В дверь раздался стук, тихий и осторожный. Растревоженная хозяйка хотела узнать, не заболел ли мистер Бэшуд, и спросить еще раз, что искренно желает услышать, не оскорбила ли она его.

– Нет, нет! – закричал он через дверь. – Я совсем здоров, я пишу, пишу… Пожалуйста, извините меня.

«Она женщина добрая, женщина превосходная, – думал он, когда хозяйка ушла.

Он взял перо и долго думал, думал тревожно, прежде чем взял бумагу. Медленно, со многими долгими паузами, с мучительным раздумьем и с большим старанием, чем обычно, чтоб сделать свой почерк четким, он написал следующие строки:"

"«Любезный Джэмс, я боюсь, что ты удивишься, узнав мой почерк.

Ты можешь (если еще служишь в конторе частных сыщиков) оказать мне большую услугу. Я очень встревожен насчет одной особы, в которой принимаю участие. Эта особа дама. Пожалуйста, не насмехайся над этим признанием, если можешь. Если б ты знал, как я теперь страдаю, я думаю, ты был бы готов скорее пожалеть меня, чем смеяться надо мной.

Я сообщил бы подробности, но, зная твой вспыльчивый характер, боюсь истощить твое терпение. Может быть, достаточно будет сказать, что у меня есть причина полагать, что прошлая жизнь этой дамы не очень достойна уважения, и мне интересно –  интереснее, чем могу выразить словами, –   узнать, какова была ее прошлая жизнь, и узнать это не позже, чем через две недели с настоящего времени.

Хотя мне мало известны деловые приемы в такой конторе, как твоя, мне кажется, что если я не назову адреса этой дамы, то мне ничем нельзя помочь.

Может ли это обстоятельство помочь нам? Я осмеливаюсь сказать „нам“, потому что я уже рассчитываю, милый сын, на твою добрую помощь и совет.