Армадэль, или Проклятие имени

Когда мы сядем в лодку, желал бы я знать? Где Нили?»

Нили – собственно говоря, мисс Мильрой – стояла позади коляски с хозяином пикника. Они были погружены в интересное рассуждение о их собственных именах, и Аллан так был близок к предложению своей руки, как только это возможно для легкомысленного двадцатидвухлетнего с молодого человека.

– Скажите мне правду, – говорила мисс Мильрой скромно потупив глаза в землю, – когда вы узнали, как меня зовут, вам не понравилось мое имя?

– Мне нравится все, принадлежащее вам, – энергично возразил Аллан.

 – Я нахожу, что Элинор прелестное имя, а между тем, не знаю почему, мне кажется, что майор сделал его еще прелестнее, переменив его в Нили."

"– Я вам скажу почему, мистер Армадэль, – продолжала дочь майора очень серьезно. – Есть такие несчастные люди на свете, имена которых, как бы мне выразиться, совсем не идут к ним. Я не осуждаю моих родителей, потому что, разумеется, невозможно было узнать, когда я родилась, какой я вырасту. Но теперь я и мое имя совсем не идем друг к другу.

Когда вы слышите, что молодую девицу зовут Элинор, вам тотчас представляется высокое, прекрасное, интересное существо – совершенная противоположность со мной! С моей наружностью Элинор звучит смешно, а Нили, как вы сами заметили, как раз кстати. Нет, нет, не говорите ничего больше! Мне это надоело. У меня в голове есть другое имя, если мы уже говорим об именах, о котором гораздо более стоит говорить, чем о моем.

Она украдкой бросила на своего собеседника взгляд, довольно ясно говоривший: это имя ваше.

Аллан сделал шаг ближе к ней и понизил голос (без малейшей необходимости) до таинственного шепота. Мисс Мильрой опять начала рассматривать землю; она смотрела на нее с таким необыкновенным интересом, что геолог мог бы подозревать ее в ученом кокетстве с поверхностным слоем.

– О каком имени думаете вы? – спросил Аллан.

Мисс Мильрой сделала ответ в виде замечания поверхностному слою и предоставила ему поступить с ним в качестве проводника звука.

– Если бы я была мужчиной, – сказала она, – я хотела бы, чтобы меня звали Алланом!

Она чувствовала, что глаза Аллана устремлены на нее, и, отвернувшись, погрузилась в созерцание коляски.

– Как это прекрасно выкрашено! – воскликнула она. – Желала бы я знать, как они это делают?

Мужчины настаивают, и женщины уступают. Аллан не захотел перенести предмет разговора от любви к экипажам. Мисс Мильрой замолчала.

– Зовите меня по имени, если оно вам нравится, – шепнул он просительно.