Армадэль, или Проклятие имени

– Я пошлю за мистером Армадэлем, если вам угодно, – сказал Мидуинтер, провожая Бэшуда в переднюю, – но я боюсь, что он так же малоопытен в этом, как и я. Может быть, если вы не против, мы спросим мистера Педгифта?

Мистер Бэшуд с жаром ухватился за последний намек, все подвигаясь к парадной двери.

– Да, сэр, о, да-да! Никто не может знать этого лучше мистера Педгифта. Пожалуйста, не беспокойте мистера Армадэля!

Его водянистые глаза сделались совершенно дики от нервного испуга, когда он обернулся при свете лампы, висевшей в передней, сделать эту вежливую просьбу.

– Желаю вам доброго вечера, сэр, – продолжал он, выходя. – Я непременно буду в понедельник утром, я надеюсь… я думаю… я уверен, что вы скоро научитесь всему, чему я могу научить вас. Это нетрудно. О! Совсем нетрудно. Желаю вам доброго вечера, сэр. Прекрасная ночь, да, прекрасная ночь для того чтобы возвращаться домой!

С этими словами, не замечая в своем замешательстве протянутой руки Мидуинтера, он шумно спустился со ступеней и исчез в ночной темноте.

Когда Мидуинтер повернулся, чтобы вернуться в комнату, дверь в столовой отворилась, и его друг вышел к нему в переднюю."

"– Ушел мистер Бэшуд? – спросил Аллан.

– Ушел, – отвечал Мидуинтер, – рассказав мне очень печальную историю и заставив меня стыдиться, что я сомневался в нем без причины.

– Хорошо, – сказал Аллан. – Вам нечего бояться, старикашка, что я стану прерывать ваши занятия. Наверно, это впечатление ошибочно, но мне не нравится мистер Бэшуд.

– Наверно, мое впечатление ошибочно, – отвечал Мидуинтер несколько сердито.

В воскресенье утром Мидуинтер вышел в парк, ожидая почтальона, в надежде получить письмо от мистера Брока.

В обыкновенный час почтальон явился и подал ожидаемое письмо Мидуинтеру.

«Любезный Мидуинтер, я пишу более для того, чтобы успокоить вас, а не потому, чтобы я мог сказать вам что-нибудь определенное. В моем последнем торопливом письме я не имел времени сказать вам, что старшая из двух женщин, которых я встретил в Кенсингтонском саду, пошла за мной и заговорила на улице. Кажется, я могу назвать то, что она говорила, не делая ей несправедливости, цепью лжи с начала до конца.