Армадэль, или Проклятие имени

Дня три работы над управительскими книгами с помощью человека, практически понимающего это дело, будет достаточно для Мидуинтера, чтобы узнать все для поверки счетов, а другими делами можно заняться после.

– Вы сами видели этого Бэшуда, Аллан? – спросил Мидуинтер.

– Нет, – отвечал Аллан, – его не было в конторе. Мне сказали, что он приличный пожилой человек, несколько расстроенный своими неприятностями, несколько застенчивый в своем обращении с посторонними, но знающий дело, вполне и совершенно надежный человек – это собственные слова Педгифта.

Мидуинтер помолчал и подумал. Незнакомый человек, которого ему описывали, и тот, у которого он спрашивал дорогу, были замечательно похожи друг на друга. Не было ли это новым звеном в быстро подчиняющейся цепи событий? Мидуинтер решился быть вдвое осторожнее, когда это сомнение появилось в его голове.

– Когда придет мистер Бэшуд, – сказал он, – вы позволите мне поговорить с ним, прежде чем все будет решено?

– Разумеется! – отвечал Аллан. – А теперь пока вот что я сделаю для вас, – прибавил он, посмотрев на свои часы.

– Вы не можете меня представить мисс Мильрой сегодня, – возразил Мидуинтер и повторил извинение, присланное майором.

Аллан был удивлен и раздосадован, но намерение его заслужить доброе расположение обитателей коттеджа не поколебалось. После некоторого соображения он придумал способ воспользоваться неблагоприятными обстоятельствами.

– Я выражу благопристойное желание выздоровления миссис Мильрой, – сказал он серьезно. – Завтра утром я пошлю ей корзину земляники.

Ничего более не случилось в этот первый день в новом доме.

Единственное достойное внимания событие следующего дня был новый образчик дурного характера миссис Мильрой. Через полчаса после того, как корзина с земляникой была послана в коттедж, сиделка больной принесла ее назад с кратким и резким ответом, кратко и резко выраженным:

– Миссис Мильрой кланяется и благодарит.

Если этот любопытный прием вежливого поступка был сделан с намерением раздражить Аллана, то он не достиг своей цели. Вместо того чтобы рассердиться на мать, он стал сочувствовать дочери и сказал только:

– Бедняжка, тяжела должна быть ее жизнь с такой матерью!"

"Он зашел в коттедж позднее, но мисс Мильрой нельзя было видеть: она была занята наверху.