Апельсинки для Осинкина (СИ)

— Рамка у тебя осталась. Вот и вложи туда фото сына. Будет тебе новый талисман.

— Кстати, про это… — хмуро произнес Грибов, почесывая макушку и провожая взглядом лягающуюся и визжащую Глашу. Ею теперь занялась полиция. — Я был с этой женщиной, но ребенок… Вдруг, не от меня? Хотелось бы убедиться, прежде чем заниматься оформлением документов.

Сомнения Грибова были понятны и, в некоторой степени, обоснованы. Рассмотрев Глашу «во всей красе», я бы тоже сомневался в ее словах и поступках. Как бы я ни презирал Грибова за отношение к Ариэль, навязывать ему воспитание чужого ребенка было бы подлостью с моей стороны.

Да и вообще, если Грибов не отец сыну Глаши…

— Тест ДНК в помощь, — заметил я.

И даже пообещал помочь, ускорив сбор и проведение анализа. К счастью, такая возможность имелась.

День выдался трудным и насыщенным."

"Сразу после роддома я дал показания против Глаши. То же самое сделал Грибов, обвинив бывшую любовницу в попытке расправиться с Ариэль. Преступление не должно остаться без наказания.

Федор простил бы Глаше нападение на него, не стал писать заявление. Но Ариэль… Он ее действительно любил. Эгоистичной, порой доходящей до жестокости, какой-то своей болезненной любовью. Зла Русалочке он не желал. Теперь я окончательно в этом убедился. А еще надеялся, что отцовство окончательно изменит Грибова, заставит его пересмотреть жизненные ориентиры и взяться за ум. А там, может быть, образ Ариэль затмит какая-нибудь другая женщина.

Каждому свое.

Я вернулся в село только поздним вечером.

Предложил Ариэль вместе забрать девочек из детского сада, а по дороге рассказал о происшедшем. Несмотря на мои старания смягчить историю, Русалочка пришла в ужас.

— Глаша?! — вздрогнула она. — Эта девушка всегда была тихоней и скромницей. А в это время… Поверить не могу.

— Придется, — сообщил я, обнимая любимую за талию и притягивая ближе к себе. — Ее ждет суд и внесение приговора. Если бы она не отказалась от ребенка, может быть, удалось разжалобить судью и смягчить наказание.

А так. Вряд ли она получит снисхождение. Разве что чистосердечное признание поможет ей.

— Это ужасно, — вздохнула Ариэль.

Она остановилась и развернулась ко мне лицом.

— Все ужасное позади, любимая, — возразил я, привлекая к себе и целуя в губы. — Больше никто не помешает нашему счастью. А Глаша… Каждый сам выбирает свой путь и судьбу.

Говоря это, я еще не знал, что этим вечером меня поджидает сюрприз.

Вообще-то это должно было стать местью моей бывшей невесты.