Антикиллер-2

Противостоять большим деньгам трудно, а самое главное – не находится желающих. Скорей всего в ближайшее время некогда сверхсекретный объект перестанет существовать.

Доведя осмотр до конца, Попов вернулся к Литвинову. Тот сидел на длинной, плохо оструганной скамейке, прислонившись к кирпичной стене и закрыв глаза. Казалось, что он спит. Может, так оно и было, но бойцы СОБРа знали: командир способен ответить на вопрос, подать команду, если надо – выстрелить. Называется ли такое состояние сном – можно спорить, но в другом собровцы его не видели.

Попов сел рядом и снова закурил. Сегодня в точке впервые побывали посторонние, брать это слово в кавычки или нет – дело другое, но и Коренев, и Литвинов не имели права тут находиться, а он не имел права даже рассказывать об этом месте, не говоря о том, чтобы приводить кого-либо сюда. Через несколько дней должно было произойти вообще невероятное, Попов даже не мог представить, как это будет выглядеть... Но это еще предстоит, а вот то, что происходит сегодня...

Коренев и Литвинов – проверенные, свои ребята, плевать на формальные признаки и говенные бумажные допуски! А вот трассовый бандит... Все существо Валеры протестовало, чтобы преступник, опасный преступник, побывал в точке исполнения и вышел обратно! Его болтовне никто не поверит, тем более что он никогда не найдет объект: укажет район – и все... Но сам факт! Если уж его выхватили из обычной жизни и привезли сюда, если известно, что он активный член кровавой банды Колдуна, если он взят с поличным и, несмотря На это, отмазан от тюрьмы, то принцип справедливости требует одного решения.

– Что будем делать с Печенкой? – не открывая глаз, спросил Литвинов. У Попова появилось неприятное ощущение, что тот читает мысли.

– А что делать? В жопу его целовать, что ли? – повторил Валера излюбленное выражение Ивана Алексеевича Ромова. – Ясно что...

В третьем боксе послышалось какое-то движение, тяжело захлопнулась дверь в подвал.

– Закончил! – Попов поднялся, а Литвинов только приоткрыл глаза. На пороге появился Лис с несколькими листами убористо исписанной бумаги.

– Все! – Он потряс явкой с повинной, желтые листы растрепались.