Анонимные грешники (ЛП)

Мошенники и лжецы.

— А ты? Ты тоже мошенник и лжец? — я поворачиваюсь к нему лицом так быстро, что моя нижняя губа касается его, посылая электрический разряд в низ моего живота. Я и забыла, что он был так близко. Я отпрянула назад, как будто меня шокировали.

Анджело замирает. Я смотрю на свою искаженную версию в отражении его солнцезащитных очков, жалея, что не могу увидеть его глаза.

Он сглатывает.

— Яблоко от яблони недалеко падает, Аврора. Я изменял каждой девушке, которая у меня когда-либо была, лгал всем, кого я когда-либо знал, — затем он выпрямляется во весь рост и поворачивается обратно к священнику.

Меня подташнивает. Как будто меня ударили по затылку и начинается сотрясение мозга. Мои глаза пульсируют, и даже когда я закрываю их, это никак не облегчает боль.

Мой желудок опускается, как якорь, увлекая за собой мое сердце. Но это хорошо.

Потому что я знаю старую пословицу: из глубочайшего желания рождается самая смертоносная ненависть.

Если Анджело останется на Побережье ещё на время, он станет самым ненавистным мне человеком из всех.

Глава двадцать третья

Среда. Я должен перестать с таким гребаным нетерпением ждать среды.

За сорок минут пути между Бухтой Дьявола и Дьявольской Ямой мы с Рори сказали друг другу меньше пяти слов. Все они были вежливыми и профессиональными. Я сказал «нет», когда она молча предложила мне Big Red, и она пробормотала «хорошо», когда я сказал ей вернуться через час.

Теперь, когда я смотрю, как она перебегает дорогу и исчезает в темноте между деревьями, моя машина гудит от невысказанных слов. Те, которые не так вежливы и профессиональны.

Господи. У меня в бардачке тает Kit-Kat со вкусом васаби.

Первую линию провела она.