Аннулет. Книга 5 – Паладин

Но, с другой стороны, наверняка у Геникона есть свои способы поднимать уровень магов, не ломая алтари, доступ к которым не так-то просто получить.

— Соглашусь. В Геникон принимают только «мастеров» или людей, достигших уровень «учителя» в возрасте до двадцати пяти лет. Нам нет смысла отдавать последнее, чтобы стать ещё сильнее. Тем более, жертвуя алтарями. Ни один сотрудник в своём уме не пойдёт на подобное!

— Вы зря меряете других по себе, — не удержался я, — не думаю, что у вас там одни фанатики.

— Не буду с вами спорить, — Георгий неожиданно легко согласился со мной, — но для большинства членов Геникона подобное неприемлемо! К тому же, результаты таких ритуалов вряд ли удалось бы надолго сохранить в секрете.

Когда вдруг маг берет следующий уровень, не имея к этому никаких предпосылок… Такое не скроешь.

— Хорошо, будем держать это в уме. Что ещё можно делать с энергией алтаря?

— Продлевать жизнь, — со значением произнёс Георгий и уставился на меня, как бы ожидая бурной реакции. Что мне было не очень понятно.

— И что? По сути, повышение магического уровня тоже в какой-то мере продлевает жизнь, — сначала эта информация показалась мне неважной. Потом я вспомнил Гольштейна: починив его родовой алтарь, я тем самым продлил жизнь самому Ульриху.

— Не понимаете, — Спиридонов грустно усмехнулся, — жизнь нельзя продлевать бесконечно. У организма есть свой ресурс. Даже сильнейшие маги живут не больше трёх сотен лет. Правда, до такого возраста мало кто доживает. Сто двадцать-сто пятьдесят лет.

Вот обычная граница. И теперь мы подходим к самому интересному. Первые случаи выхода из строя алтарей зафиксированы примерно десять лет назад. Именно тогда прежний Император сложил с себя полномочия, передав бразды правления своему сыну. Он был очень стар и болен. Врачи давали ему не более полугода жизни. Тем не менее, бывший Император по-прежнему жив и, говорят, вполне здоров!

— Понимаю, к чему вы ведёте. Насколько я помню, именно Император является главой Геникона. Передав все бразды управления сыну, Алексей Петрович Романов так и не сложил с себя данные полномочия.

Понятно, что, проживая в Москве, он наверняка плотно контактировал с местными генералами, — я явно проявил чудеса дедукции, но Георгий не обратил на это никакого внимания.

— Да, — коротко ответил мой собеседник, задумчиво глядя в пустоту.

— И чего вы от меня хотите? Зачем мне подобная информация? Я не сотрудник Геникона, да и по сравнению с любым из Романовых я никто.