Аннулет. Книга 5 – Паладин

Соображает он, несмотря на все свои недостатки, достаточно быстро: если к нам пришли с дружеским визитом, без обвинения и официальных бумаг, значит, серьёзного предъявить нечего.

Шешковский с одобрением посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Петра и на меня. Я в ответ пожал плечами — пусть спрашивает. А вот Ивану Грищенко при нашем разговоре, на мой взгляд, присутствовать не стоило. Он понял это, поэтому перешёл в атаку."

"— Я обладаю необходимыми полномочиями от действующего Императора, — Иван сел за стол, — и считаю своей прямой обязанностью лично присутствовать при вашем разговоре.

— Я так понимаю, избавиться от вас не удастся? — ощерился Шешковский. — Да и вряд ли получится долго соблюдать секретность, — он коротко глянул на сотрудников ИСБ, а затем, видно, решился перейти к серьёзному разговору.

— Выйдите, — резко скомандовал Захар офицерам, и те послушно покинули помещение, встав за дверью.

Шешковский помолчал, собираясь с мыслями. Сейчас перед нами сидел не добренький старичок, а весьма опасный хищник, с которым шутки плохи.

— Ты же знаешь о договорённости Николая с его отцом? — поинтересовался Шешковский у Ивана и сразу продолжил:

— Два московских генерала Геникона вчера утром найдены мёртвыми в особняке Леонида. Он сгорел практически дотла, но тела удалось опознать. Дело на особом контроле, и мы найдём мерзавцев, учинивших это зло! Времена настают трудные, и есть подозрение, что обезглавить верхушку Геникона выгодно, в первую очередь, тварям!

— Какое отношение это имеет к Георгию и к нам? — мрачно спросил Иван.

Мы с Георгием переглянулись. Если я правильно понял завуалированное послание Шешковского, речь идёт как раз о лечении бывшего Императора, и в убийстве генералов его не подозревают. Это хорошие новости, но будем слушать дальше.

— Представительство Геникона в Москве обескровлено, — скорбным голосом продолжил Шешковский, — его светлость Алексей Петрович не складывал с себя полномочия руководителя Геникона и желает предложить освободившуюся должность генерала московского отделения Георгию Спиридонову, — торжественным голосом завершил он.

Иван Грищенко слегка поморщился. То ли от неуместного пафоса, то ли от самого предложения, но промолчал.