Американец, но все-таки русский

Всего из Рамира поступило около пятидесяти раненых. Каждого требовалось осмотреть, поставить диагноз, оказать первую помощь, перевязать или сразу отправить на стол к хирургу, разместить в реанимации или в палате.

Леонид Олегович Золотухин, мягко говоря, несколько обалдел от такого обилия новых пациентов и побежал вызывать на подмогу еще одну бригаду врачей. А Барина, Власта и другие специалисты из первой бригады более часа метались от одного бойца к другому.

Лишь после того как все прибывшие были размещены, наступило относительное затишье.

— Фу-ух. Давно такого наплыва не было, — протянула Елена, упала в кресло, стоявшее в ее кабинете, достала из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой. — Я даже не слышала, как наши улетели.

— А я только мигающие огоньки поднявшегося вертолета увидела, когда на улицу выбегала, — сказала Власта, поправила волосы и спросила: — Можно взять у вас сигарету?

— Ты же не куришь.

— Иногда балуюсь.

— Возьми. Но лучше бы не привыкала.

— Да, я постараюсь."

"Женщины только-только разобрались с работой, и главный врач разрешил им до утра отдохнуть. Власта намеревалась отправиться в модуль, Елена собралась прилечь на небольшом диванчике прямо здесь, в кабинете. Перед тем как расстаться, обе решили спокойно посидеть в тишине, в своем отделении, но в ушах у них все равно стояли стоны и крики.

У сорока солдат, поступивших в госпиталь, были пулевые и осколочные ранения различной тяжести.

— Все равно вопли не смолкают, — сказала медсестра и качнула головой. — Будто где-то рядом, за стеной.

— Это надолго. Пока нормально не отдохнешь.

— Когда мы теперь нормально отдохнем? Завтра ожидался выходной, а сейчас, с поступлением такого количества раненых, весь график собьется.

— Да, ты права. — Барина печально вздохнула и подумала:

«Завтра мы с Николаем должны были ехать в город.

Власта затушила в пепельнице окурок, поднялась и сказала:

— Пойду я, Елена Васильевна. Может, и вправду получится поспать хотя бы часика два-три.

— Иди, девочка. Как понадобишься, я тебя разбужу.

Карбанов открыл глаза и первым делом ощупал свое тело.