Американец, но все-таки русский

Через секунду вертушка задела правым топливным баком следующий ствол. Точнее, керосиновым обогревателем, установленным в его носовой части. При этом Карбанов только каким-то чудом не вылетел из кресла.

«Только бы не вспыхнуло топливо!» — промелькнула в его голове вполне здравая мысль.

Но на самом деле жуткие последствия при подобной не очень-то мягкой посадке могли нагрянуть не только от воспламенения авиационного керосина.

Во-первых, при мощном ударе корпуса вертолета о твердое препятствие, как правило, не выдерживает силовой набор его фюзеляжа.

Во-вторых, в таких вот жутких случаях на «Ми-8» слетает с креплений дополнительный топливный бак, установленный по левому борту грузовой кабины. Если керосин в нем и не вспыхнет, то раздавить человека ему труда не составит.

В-третьих, при резком контакте с препятствиями часто отрываются от пола кресла вместе с пилотами. Если траектория их движения проходит сквозь разбитое остекление, то какой-то шанс выжить имеется.

В-четвертых, сегодняшний полет был не самым подходящим для беспорядочной аварийной посадки в ночном лесу. В грузовой кабине «восьмерки» находились три десятка ящиков со всякой взрывоопасной хренью — снарядами, минами, патронами.

В общем, вариантов распрощаться с жизнью было много, а вот поразмышлять и пофилософствовать на данную тему времени у командира не оставалось.

Цепляя дюралевой обшивкой стволы, корневища и горизонтальные сучья, фюзеляж под ужасающий грохот продолжал смертельный слалом между огромных деревьев. Внутри грузовой кабины все кувыркалось. Что-то больно ударило Карбанова в плечо.

Скрежет, грохот и угасающий вой шестеренок редуктора закончились вместе с последним сокрушительным ударом.

Разбитый «Ми-8» качнулся и замер, лежа на левом боку. Внутри и вокруг сразу стало удивительно тихо.

Вертолеты еще заправлялись топливом на стоянке, а в госпитале уже кипела работа.