Американец, но все-таки русский

Смотри, чтобы солдаты ящики сразу с собой прихватили.

— Понял, командир, — заявил бортач и исчез во мраке грузовой кабины.

— «Мак», высота сто, к посадке готов, — коротко доложил Николай.

В ответ центр площадки осветился желтоватым светом фар машин, стоявших по обе стороны от места приземления.

«Молодцы, хорошо сработали», — отметил про себя пилот.

Через минуту его машина ткнулась колесами в грунт, покрытый густой травой. Из грузовой кабины тут же один за другим посыпались бойцы национальной гвардии. Последние солдаты выволокли из чрева «восьмерки» несколько ящиков с боеприпасами, пригнулись и трусцой потащили их в сторону городка.

Им на смену спешили защитники Рамира. Они тащили на самодельных носилках своих раненых товарищей. Загрузкой руководил бортовой техник.

— Все! — крикнул он, когда места в грузовой кабине не осталось. — Остальных поместите в следующий борт!

Карбанов посмотрел в сторону ближайших строений, где толпились вооруженные люди. Он насчитал около полусотни раненых солдат, нуждавшихся в медицинской помощи.

«За второй рейс всех не вывезем, — подумал майор и вздохнул: — Тут на третий хватит».

— Готово, командир, загрузились, дверь закрыта. Можем ехать! — плюхнувшись на место, крикнул Тараев.

Николай нажал на кнопку «радио»:

— «Мак», двадцать семь — сто четырнадцать разгрузку закончил. Взлетаю.

— Взлетайте, сто четырнадцатый. Спасибо вам.

На высоте тысяча двести метров экипаж Карбанова включил навигационные огни.

— Похоже, у них все нормально, — проговорил Равиль, беспокойно ерзая на сиденье.

В это время машина развернулась правым бортом к площадке, и Михаил радостно доложил:

— Да, вижу их. Подходят к освещенному центру.

Полдела в этом рейсе было сделано, но ликовать Николай не спешил. Во-первых, Доглину еще следовало разгрузиться, принять на борт раненых, произвести взлет и занять нужный эшелон. Во-вторых, обоим экипажам предстояло добраться до базы. Ну и в-третьих, данный рейс был всего лишь началом тяжелой работы, рассчитанной на всю ночь.

— «Мак», двадцать семь — сто двадцать разгрузку закончил. Взлетаю, — послышался голос Доглина.

— Влетайте, сто двадцатый.