Анахрон

Благодаря активизации древнего компьютера лемуров, из пустоты тут же вылупляется биомеханическое существо — золотой богомол, называемый также «летучим конем». С ходу выясняется, что предназначение его — уничтожать людей как вид. Между лесным дедом и багатуром завязывается нудная дискуссия: допустимо ли использовать адскую машину против врагов? Однако багатур, не чуждый компьютерам, все же ухитряется управляться с чудовищным приобретением.

Прибытие героев с «конем» к хазарам производит форменный фурор. Создается патовая ситуация: герой боится расстаться с золотым богомолом, а хазары — с кречетом, так как, в свою очередь, опасаются адской машины…

Тут Сигизмунд не выдержал.

— Слушай, Вика, как тебя угораздило взять эту лабуду?

— Мне выдали ее как сверхмасштабную историческую эпопею, — угнетенно призналась Вика.

— И ты поверила?

— Не знаю… У мужика на обложке вполне грамотные доспехи…

Фильм некоторое время вяло катился дальше. Любовь, кровь, американские слюни вперемешку с патриотическими соплями, плюс гумилевские еврейки, соблазняющие простодушных хазар–тюркутов…

В целом семейный киновечер можно было охарактеризовать как «торжество Гринуэя».

* * *

Ночью бродили втроем по каналу, пса выгуливали, себя проветривали. Курили, разговаривали.

Неожиданно Аська повернулась к Казанскому собору и спросила Сигизмунда:

— Морж, ты в Бога веришь?

Вопрос застал Сигизмунда врасплох. Он ответил уклончиво:

— Во всяком случае, знаю людей, которые безусловно верят. А что?

— Да так… У режа сегодня говорили… Слушай, Морж, а чего человек должен ждать от крещения?

— Не знаю… Чего–нибудь хорошего…

— А зачем вообще люди крестятся?

— Я думаю, — сказала вдруг Вика, — что некрещеный человек — он для Бога как нечитаемый файл.

— Тут повели двоих… ФОРМАТИРОВАТЬ… в Казанский собор.

— Кого? — удивился Сигизмунд. Аська раньше никогда не проявляла интереса к религиозным проблемам.

— Детей. Помнишь, я на похоронах была, еще двое детей остались… Бабушка решила их покрестить — на всякий случай, вдруг конец света или еще что… Пришли всем кагалом в собор, там сплошь младенцы были, а ребят постарше только двое: один какой–то незнакомый и наш.