Анахрон

Польска — и та не сгинэла, так что говорить о России! Что до вашего гнилого гуманизма — то имейте в виду: человек с большим будущим в эту камеру не попадает. А тот, кто здесь оказался… Ему, между прочим, там, в своем времени, карачун светил — и ничего иного. Причем, в самые краткие сроки. Усвоили? Вставайте, хватит тут из себя страстотерпца давить."

"— Как вы догадались? — спросил Сигизмунд, неохотно слезая с нар.

— Для этого семи пядей во лбу быть не надобно. И почему это у революционеров внуки всегда диссиденты? Не первый раз замечаю.

— Я не диссидент, — сказал Сигизмунд.

— А кто вы? — с издевкой осведомился Федор Никифорович. И не дождавшись ответа добавил: — То–то и оно.

Желая сменить тему, Сигизмунд спросил:

— Сейчас перебои всякие бывают с током. Ежели обесточится тут все в момент переноса?

— Насчет этого не беспокойтесь. Чего–чего, а система энергоснабжения тут имеет многократное дублирование. Пойдемте, я вам еще кое–что покажу.

Они заперли камеру и вышли обратно в помещение, где хранились инструменты.

— А это что? — спросил Сигизмунд.

Вместо ответа Федор Никифорович взял одну ампулу и метнул ее в стену над колодцем. Осколки канули в провале. По помещению немедленно расползлась вонь.

— Фу, мерзость какая! — сказал Сигизмунд.

— Это еще одно хитроумное изобретение Аспида, — пояснил Федор Никифорович.

— Так будет пахнуть у вас в гараже, буде в приемной камере появится объект.

— А что, ничего поприятнее не найти было? — спросил Сигизмунд, отчаянно морщась.

— Вещь абсолютно не токсична. Зато запах держится неделю. Может случиться, что вам несколько дней не придется заглядывать в гараж. Скажем, заболеете. Такой срок объект вполне способен продержаться. Вода есть, а за неделю без еды не умрет.

— Да что вы такое говорите! — не выдержал наконец Сигизмунд.

— Я оговариваю маловероятные варианты, — невозмутимо ответил старик. — Идемте. Я должен показать вам, как менять ампулы в гараже.

* * *

Простившись с Федором Никифоровичем, Сигизмунд в крайне угнетенном состоянии духа вернулся домой. Побродил по квартире. На душе было погано. В голове звучали прощальные слова старика: «Стрыйковский, вы хоть понимаете, что я только что передал вам труд сотен людей? То, что вы держите сейчас в руках, по масштабам сопоставимо с космической программой».